Взяв третью полоску, я осмотрел ее края. Наверху она была обрезана машиной, а расположение слов указывало на то, что это был крайний обрывок второй страницы. Наклеив его на отдельный лист, я занялся изучением четвертой полоски и, обнаружив машинную обрезку наверху, а не сбоку, попытался приложить ее к уже наклеенному куску, но слова на них не совпали. Я переместил полоску на то место, которое должен был занимать третий кусок, и приклеил.
– О, это дело! – воскликнул мистер Грайс, когда я поднял то, что у меня получилось. – Но не показывайте мне. Изучите сами и скажите, что вы об этом думаете.
– Что ж, – сказал я, – точно можно сказать следующее: это письмо, отправленное мистеру Ливенворту из какого-то «Хауса» и датируемое… Посмотрим… Это, кажется «т», не так ли? – И я указал на букву, едва различимую на строчке под словом «Хаус».
– Думаю, да, но не спрашивайте меня.
– Наверняка «а». Год 1876, и на «т» не заканчивается ни «января», ни «февраля». Следовательно, письмо датировано 1 марта 1876 года и подписано…
Мистер Грайс закатил глаза к потолку в экстазе ожидания.
– Генри Клеверингом, – уверенно заявил я.
Взгляд мистера Грайса вернулся к его замотанным пальцам.
– Гм, почему вы так решили?
– Подождите, сейчас покажу, – и, достав из кармана карточку, которую во время нашего позднего разговора вручил мне мистер Клеверинг, положил ее под последнюю строчку на второй странице. Одного взгляда было достаточно. «Генри Ричи Клеверинг», «Г–чи» тем же почерком на письме.
– Это Клеверинг, – сказал сыщик. – Вне всякого сомнения.
– А теперь, – продолжил я, – относительно общего настроя и содержания.
И, вернувшись к началу, я прочитал вслух слова по порядку, продолжительностью пауз отмечая размеры пробелов. Получилось примерно следующее:
Мистеру Хор –
Дорогой –
– племянница, которую Вы-стои-любви и всего довер -любой другой человек, мо -екрасна, так очар –а лицом, тел –речами –ждой розы есть –за не исключение –как она ни мила, как ни очар –нежна, она способн –растопт –того, кто доверял –сердце –.–с кем –вязывает долг –чтить –ать.
Если –не вери –глядя в –жесток –лицо, –кто –Ваш –нный слуг
– Похоже на жалобу на одну из племянниц мистера Ливенворта, – заметил я и вздрогнул от собственных слов.
– Что с вами? – спросил мистер Грайс.
– Я слышал, как об этом письме говорили, – промолвил я. – Это и есть жалоба на одну из его племянниц, и ее написал мистер Клеверинг.
И я передал ему рассказ мистера Харвелла.
– А-а, значит, мистер Харвелл решил заговорить? А я думал, он зарекся распускать слухи.
– Последние две недели мы с мистером Харвеллом виделись почти ежедневно. Было бы странно, если бы он ничего не говорил.
– И он говорит, что читал письмо, написанное мистером Клеверингом мистеру Ливенворту?
– Да, но конкретные слова он уже забыл.
– Эти остатки могут помочь ему вспомнить остальное.
– Я бы не стал сообщать ему о существовании этой улики. Я не хочу доверять людям, без которых мы можем спокойно обойтись.
– Я вижу, – сухо обронил мистер Грайс.
Не подав виду, что заметил издевку в этом замечании, я снова взял письмо и начал выбирать обрывки слов, которые, как мне казалось, мы можем восстановить, такие как: Хор–, стои–, –екрасна, очар–, растопт–, способн–, слуг–.
Покончив с этим, я предложил дописать слова, необходимые для полноты предложений: Ливенворт после Хорейшо; сэр после дорогой; есть с возможным у вас перед племянница; возможное шипы в конце фразы у каждой розы есть; вы после если; мне после верите; прекрасное между жестокое и лицо.
Между колонок подобранных таким образом слов я вставил пару словосочетаний, после чего получился приблизительно такой текст:
–Хаус», 1 марта, 1876
Мистеру Хорейшо Ливенворту
Дорогой сэр!
(У Вас) есть племянница, которую вы –стоит –любви и всего доверия –любой другой человек, мо –так прекрасна, так очаровательна –она лицом, телом и речами. Но у каждой розы есть шипы, и (эта) роза не исключение –как она ни мила, как ни очаровательна, как ни нежна, она способна растоптать –кто доверял ей –сердце –с кем ее связывает долг –чтить –ать.