– Миссис Белден, – сказал я, – Элеонора навлекла на себя неприятности отказом рассказывать все, что от нее требовалось. Мэри Ливенворт… Но я не могу говорить о ней, пока не узнаю, что вы можете поведать. Ее нынешнее положение, как и положение ее двоюродной сестры, слишком ненормально, чтобы нам с вами его обсуждать. От вас мы хотим узнать вот что: как вы оказались замешаны в это дело и что стало известно Ханне, что заставило ее бежать из Нью-Йорка и искать прибежища здесь?
Но миссис Белден, сжимая и разжимая руки, смотрела на меня полным тревожного сомнения взором.
– Вы все равно мне не поверите, – сказала она, – но я не знаю, что стало известно Ханне. Я понятия не имею, что она увидела или услышала в ту роковую ночь. Она не рассказывала, а я не спрашивала об этом. Она только сказала, что мисс Ливенворт хотела, чтобы я спрятала ее у себя на время. Я любила Мэри Ливенворт и восхищалась ею, как никем другим, и согласилась…
– Вы хотите сказать, – прервал ее я, – что, узнав об убийстве, вы по просьбе мисс Ливенворт продолжали прятать у себя Ханну, ни о чем не спрашивая и не требуя объяснений?
– Да, сэр, вы не поверите, но это так. Я решила, раз Мэри прислала ее сюда, у нее были на то причины, и… и… Я не могу сейчас этого объяснить, все это со стороны кажется совсем другим, но я поступила именно так, как говорю.
– Весьма странное поведение. У вас, должно быть, имеются очень серьезные причины настолько слепо подчиняться Мэри Ливенворт.
– Сэр, – ахнула она, – я думала, все понимают, что Мэри – светлое юное существо, которое снизошло со своего высокого положения до любви ко мне, – каким-то образом связалась с преступником, и мне лучше ничего об этом не знать, делать то, что просят, и верить, что все будет хорошо. Я не принимала никаких решений, я просто следовала порыву. Я не могла поступить иначе, это не в моей природе. Когда меня просят что-то сделать для того, кого я люблю, я не могу отказать.
– И вы любите Мэри Ливенворт, женщину, которую, похоже, сами считаете способной на серьезное преступление?
– Я не говорила такого. Она может быть как-то связана с ним, хотя сама его не совершала. Она не способна на такое. Она слишком деликатна.
– Миссис Белден, – сказал я, – на основании чего вы делаете такие выводы? Что вам о ней известно?
Бледное лицо ее вспыхнуло.
– Даже не знаю, что ответить, – сказала она. – Это долгая история, и…
– Не нужно долгих историй, – прервал я. – Просто назовите одну, главную причину.
– А причина такая. Мэри находилась в положении, из которого ее не могло вырвать ничто, кроме смерти дяди.
– Как это?
Но тут нас прервал шум шагов, и, выглянув, я увидел, что В входит в дом один. Оставив миссис Белден, я пошел ему навстречу.
– Что случилось? – спросил я. – Вы не нашли коронера? Его нет дома?
– Нет, он уехал в экипаже осматривать тело мужчины, которого нашли в канаве милях в десяти отсюда рядом с воловьим хомутом. – И заметив мое облегченное выражение, а я был рад этой вынужденной задержке, добавил, выразительно подмигнув: – До него пришлось бы очень долго добираться… Если не сильно спешить… Пару часов, я думаю.
– В самом деле? – удивился я. – Плохие дороги?
– Очень. На лошади было бы дольше, чем на своих двух.
– Что ж, – сказал я, – для нас это даже лучше. Миссис Белден многое хочет рассказать и…
– Не хочет, чтобы ее прерывали. Я понял.
Я кивнул, и он направился к двери.
– Вы телеграфировали мистеру Грайсу? – спросил я.
– Да, сэр, – ответил он, остановившись.
– Думаете, он приедет?
– Да, сэр, даже если ему придется брести сюда пешком.
– Когда вы его ждете?
– Вы будете его ждать уже в три часа. А я буду среди гор печально созерцать свое измученное войско.
И не спеша надев шляпу, он вышел из дома и пошел по улице с видом человека, у которого впереди свободный день и он не знает, чем себя занять.
Миссис Белден, получив возможность поведать свою историю, тут же принялась за дело, и вот ее рассказ.
Глава 32
Рассказ миссис Белден
Проклятая, губительная Жадность, Извечный враг Любви и Чести. ………………. Не властно зло Без женского участия.
В следующем июле исполнится год, как я впервые увидела Мэри Ливенворт. В то время я жила скучнейшей, однообразной жизнью. Любила прекрасное, ненавидела отвратительное. Меня тянуло ко всему романтическому и незаурядному, но стесненные обстоятельства и одиночество вдовства обрекли меня проводить дни за бесконечным скучным шитьем. И уже начало казаться, что тень безотрадной старости начинает наползать на меня, как однажды утром, когда у меня было особенно тоскливо на душе, Мэри Ливенворт переступила порог моего дома и одной улыбкой изменила всю мою жизнь.