— Если это и есть мой выбор — значит, я мертвёшенькая, — едва слышимо прошептала она, сбивчиво дыша, когда губы демона опустились к соскам.
— Только попробуй сдохнуть, — лёгкий укус за сосок подарил внезапное болезненное наслаждение. — Воскрешу и лично сверну шею.
— Господи, — демон яростно вдалбливался пальцами в её горячее тело, пока она закатывала глаза в наслаждении и теряла дыхание в стонах.
— Неправильно, — влажный укус за второй сосок, и она выгибается ему навстречу, извиваясь, словно змея. — Даю тебе ещё одну попытку.
— Говорить таким горячим голосом — незаконно, — она хныкала, изнывая от жажды большего. — Точно, Дьявол.
— Я — сама наглость верхом на пошлости, — хрипло прошептал он ей в висок, покрытый испариной, убирая руку от неё и судорожно стягивая с себя трусы, перепачканные смазкой. — Где ты во мне видела хоть что-то законное?
— Пожалуйста, — она тихо шепчет ему в губы.
Весь мир словно становится на паузу в момент, когда он проникает в её лоно — мокрое, узкое, опаляющее и напрочь отключающее сознание. Их тела пробивает мелкая дрожь. Его восхищал блеск её глаз и глубокие стоны, её — трепет его массивных крыльев и взгляд, которым он её одаривал каждый раз. Толчки становились всё более рваными и быстрыми. Люцифер соизволил отпустить её руки, позволяя Уокер гулять ладошками по напряженному торсу и покрытой потом спине.
Хотелось, чтобы это длилось вечно. Хотелось раствориться, да так, чтобы без остатка. Чтобы быть единым целым. Чтобы это было больше, чем секс и желание. Даже больше, чем близость.
Стоны в унисон, нежные касания, резкие, может, даже слегка грубоватые, но не менее приятные толчки и запах страсти заполнили собой пространство этой спальни. Эта убийственная комбинация вышибла им все мозги. Особенно Люциферу, что излился прямо в Викторию, когда все её стенки сжались в божественном экстазе лучшего оргазма в её жизни.
— Люцифер, — она хотела что-то сказать, но её рот заткнули бесцеремонным и наглым поцелуем.
— Замолчи свой прекрасный рот, — от тяжелого дыхания слова звучали прерывисто, некоторые окончания слов даже терялись.
Демон упал рядом без сил, притягивая Викторию к себе в тёплые объятия. Её тело всё подрагивало в сладкой судороге, что не могло не вызвать у него самодовольной ухмылки.
Наутро Люцифер проснулся первым, пребывая в прекраснейшем настроении, но его омрачила она маленькая деталь — вся шея Виктории была покрыта красно-фиолетовыми кровоподтёками и синяками. На запястьях такие тоже имелись. Её губы до сих пор были налиты кровью и вероятно болели, от чего Люцифер взбесился.
— Твою мать, — тихо выругавшись под нос, он двинулся на выход из комнаты.
Надеясь, что холодный душ поможет ему привести свои мысли в порядок, он взял первое попавшееся на глаза полотенце и поплёлся в ванную. Раньше его не особо волновало состояние его любовниц после утех, но сейчас почему-то было мерзко от себя. Поддавшись внезапному порыву страсти, он причинил ей боль, а мог ведь и вовсе того… Даже думать об этом было страшно.
— Чем ты думал, придурок?! — прорычал он, ударяя кулаком об стену. Несчастная плитка треснула от силы удара.
Холодная вода никак не помогла усмирить бесконечный поток мыслей. Он даже не сразу заметил крылья за спиной. Кажется, до него только сейчас дошло, какие «гости» ночью заходили и почему он так явно почувствовал сексуальное желание женщины. Наспех замотав полотенце вокруг бёдер, он хотел было ломануться обратно в спальню, но планам не суждено было сбыться.
Звонок в дверь стал последней последней каплей, превращающей «доброе утро» в «когда же вы посдыхаете?!». Демон одним рывком распахнул дверь, едва не срывая её с петель. Стоявший на пороге мужчина с букетом цветов явно не ожидал такого поворота событий и даже как-то стушевался под свирепым взором красных радужек.
— Чё сюда пришёл?
— А нельзя? — мужчина в очках с вызовом посмотрел в глаза демона, от чего Люцифер буквально сатанел с каждой секундой.
— Можно, если жить надоело, — демон выдернул из букета записку и прочитал наиграно слащавым тоном. — Как насчёт приятного вечера? Будь готова к семи, — парочка ловких движений, и разорванные клочки бумаги летят в лицо оторопевшему мужику.
— Что ты себе позволяешь?! — начал задыхаться от возмущения тот, пытаясь пробраться в квартиру. Не стоит даже говорить, насколько тщетны были его попытки противостоять сыну Дьявола. — Вики!
— Слушай сюда, ошибка природы, — букет лилий выпал из ослабевших рук мужика, когда Люцифер схватил его за рубашку и приподнял над полом. — Взял свой веник поганый и сьебался в ужасе. Ты меня понял?
— Думаешь, ты меня пугаешь?
Видит Шепфа, Люцифер не хотел использовать воздействие, но этот упёртый ишак не оставил ему ни малейшего выбора.
— Люци, что здесь происхо… Эдвард? — Виктория вышла на шум из спальни, укутавшись одеялом. Она пребывала в полусонном состоянии, и не совсем понимала, что происходит.
— Эдвард уже уходит, — Люцифер злобно зыркнул на знакомого Виктории, убеждаясь в том, что воздействие всё же подействовало. — Правда, Эдвард?
— Д-да, мимо проходил, решил поздороваться, — нервно протараторил мужчина. — Привет, Вики, я пошёл!
— Привет, Эдвард, — не успела женщина договорить, как дверь захлопнулась, а демон стремительной походкой направился к ней. — Странный какой-то.
— Не болит? — голос Люцифера был совсем тихим, пока его взор блуждал по искусанной и израненной шее, а пальцы уверенно поворачивали голову в стороны, когда это требовалось.
— Разве, что немного, — она смущенно улыбнулась, уводя глаза в сторону.
На самом деле всё тело безумно ныло, а синяки присутствовали не только на шее и запястьях, но и на боках, бёдрах, животе и грудях. Последним особенно досталось.
— Прости, — демон виновато потупил взгляд, но Виктория заставила его вновь взглянуть на себя.
— Не за что извиняться, — чуть помедлив, она добавила полушёпотом. — Я ни о чём не жалею, и ты не жалей. По рукам?
— Твоя взяла, — он устало вздохнул, чуть задевая своим дыханием её подбородок и шею.
— Вот и славно!
Женщина попетляла в душ, путаясь в одеяле. Ноги словно деревянные, отказывались сгибаться. А пояснице и вовсе можно было ставить «за упокой», поскольку та болела настолько сильно, что аж онемела. Старость — не радость, как говорится, но счастливая улыбка сияла ярче любых звёзд и галактик. Какое значение имеет боль, когда тебе легко и хочется кричать на весь мир о своём счастье?
Говорить о Сатане и его шарадах не особо хотелось, поэтому Виктория решила отложить разговор о Дьяволе до лучших времён, несмотря на уговоры Люцифера. Ближе к вечеру в квартиру ввалились Дино и Мими, чтобы обсудить дальнейшие шаги.
— Люци, прими мои поздравления, — протянула Мими, бросив взгляд на густое оперение винного цвета. — Ты прям сияешь сегодня.
Демоница откинулась на спинку кресла, закидывая ногу на ногу.
— Я тоже заметил, что ты непривычно приветлив. Какой-то несчастный вид в лесу вымер, или мне показалось? — Дино тоже вставил свои пять копеек, бегло пробежавшись взглядом по самодовольной роже сына Сатаны.
— Да нет! Я скорее поверю, что он хорошенько потрахался, — шутка Мими оказалась настолько близко к правде, что Люциферу стало как-то не по себе и улыбка сама по себе сползла с лица. — Так, стоп!
В гостиную вошла Виктория в чёрной водолазке, прикрывающей всю шею и запястья. В её руках подрагивал серебряный поднос с сервизом.
— Мими, твой кофе, — она взглядом указала на нужную кружку. — Мятный чай для Дино.
Её лицо тоже сияло бенгальскими огнями и новогодними фейерверками. А вот серые глаза демоницы сощурились, пристально наблюдая за этими двумя. За тем, как неловко Уокер всучила демону горячую чашку и как сама неуклюже вцепилась в свою. Вот что-что, а когда дело пахло сексом брюнетка точно чуяла наверняка.
— Псс, Дино, — шёпотом позвала ангела поближе. — Это я в глаза долблюсь или они…
— Втрескались друг в друга по самые помидоры. Глянь, как смотрят.
— О чём шепчетесь, голубки? — наиграно прокашлялся демон, испепеляя подругу взглядом из разряда «попробуй прокомментируй, я тебе язык вырву».