В Абвиле он остановился сменить лошадей. Город удивил его своим замшелым обликом, ветхими покосившимися домами, деревянными или из саманного кирпича. Близилась ночь, однако он приказал ехать дальше; дорога пролегала вдоль торфяных болот, напомнивших ему окрестности его родного Геранда. На почтовой станции в Монтрее пришлось задержаться: какой-то путешественник, соривший золотом направо и налево, захотел забрать себе единственную свежую упряжку; чтобы получить этих лошадей, Николя пришлось пригрозить смотрителю. Незнакомец также не промолчал, но станционный смотритель решил уступить тому, кто требовал лошадей именем короля. От этого случая у Николя остался неприятный осадок: подобно цветку, теряющему при увядании свои лепестки, он, продвигаясь к цели, утрачивал свое инкогнито.
С первыми предрассветными лучами вдалеке показалась Булонь. Николя приказал остановить карету, решив изменить маршрут следования. Теперь он велел кучеру не торопиться и не спеша править в сторону Кале, куда изначально лежал их путь. Он хотел показать невидимому противнику, что устал и болен. Плотно задернув занавески кареты, он, не желая привлекать к себе внимания на последней перед Кале почтовой станции, велел принести ему еду в карету. Добравшись до порта, Николя намеревался незаметно покинуть экипаж и пешком, окраинными кварталами добраться до Булони, где сесть на первое же судно, отходящее в Дувр. Он надеялся, что его уловка обескуражит преследователей.
Несмотря на обжигающий холод, Николя дожидался рассвета, прислонившись спиной к толстому стволу дерева, одиноко растущему на вершине холма. Его пригорок доминировал над местностью, и это придавало ему уверенности, что никто не нападет на него сзади. День обещал быть ясным, и Булонь, окруженная крепостными стенами, раскинулась перед ним как на ладони. Протекавшая поблизости река Лиан, расширявшаяся к устью и затоплявшая низменность возле города, подернулась слабым льдом и напоминала блестящее зеркальное покрывало. Перелетные птицы, сбившись в стайки, сидели, тесно прижавшись друг к другу в местах, где лед был прочен. Прячась между двух скал, река несла свои воды в море. Вдалеке угадывался пустынный берег, покрытый мелкой галькой, о который разбивались белесые барашки серых, словно устричные раковины, волн.
Пройдя через бедное предместье, он спустился в город, вошел в придорожный кабачок и попросил горячего вина с водкой; напиток согрел его. Предложив хозяину разделить с ним горячительное, Николя мгновенно завоевал его симпатии, и тот с удовольствием сообщил гостю, что, начиная с 1763 года, после того как обе страны подписали мир, между Булонью и Дувром регулярно ходят пакетботы. Эти суда не только перевозят пассажиров, но и на протяжении всего года возят в Англию французское вино в бутылках. Бутылки хранятся в Булони, в погребах, принадлежащих британцам, и те увозят их по мере продажи. Николя поинтересовался, отчего бутылки вывозят малыми партиями, и хозяин объяснил, что таким образом английский любитель вина платит пропорционально своему потреблению, а таможенные пошлины на французское вино в Соединенном Королевстве чрезвычайно высоки.
Получив точные указания, откуда отходят корабли, Николя одним из первых вступил в Булонь после открытия городских ворот. Беспрепятственно миновав кордегардию, он тем не менее сумел привлечь внимание часового: при виде прекрасно одетого господина, идущего пешком, часовой от удивления открыл рот. Пакетбот отчаливал в девять, и Николя, избегая слишком людных улиц, отправился погулять. Несмотря на избранные им узкие улочки, он постоянно сталкивался с англичанами и удивлялся их многочисленности. Англичанки обращали на себя внимание своими нарядами. В отличие от жительниц Булони, щеголявших в крахмальных чепцах и длинных, ниспадавших едва ли не до земли накидках, островные дамы из приличного общества носили модные платья с коротким шлейфом, а на головах — маленькие шляпки. Какой-то горожанин, вышедший на улицу подышать воздухом, увидел вертящего во все стороны головой Николя и, недовольно пробурчав что-то о засилье англичан, пояснил, что Булонь издавна слывет пристанищем для тех подданных Соединенного Королевства, кто из-за расстройства дел или поведения, вызвавшего нарекания полиции, предпочитают жить за границей, а не в собственной стране. Час отплытия приближался, Николя добрался до порта и увидел, что контора, продающая билеты до Дувра, открыта.