— Кому достанется роль Кадильяка?
— Мне, — ответил Николя.
— Это неправильная мысль, и я не позволю вам осуществить ее. Хоть вы и будете вдалеке, наш собеседник вполне может выстрелить в вас. Как я потом буду объясняться с Сартином? К тому же только вы держите в голове полную картину дела. Наконец, ваша фигура нисколько не напоминает телосложение Кадильяка, а это, на мой взгляд, аргумент решающий и бесповоротный.
— Похоже, Бурдо, сегодня вы отвели себе роль критика. Не беспокойтесь, вы все узнаете… когда новый план расследования сложится у меня в голове. Ваши возражения я принимаю, хотя и крайне неохотно. Но тогда кто? Вряд ли наши люди смогут как надо сыграть эту роль. Если только Рабуин?
— Нет, — отрезал Бурдо, — Камюзо его знает. В нашем деле нельзя пренебрегать мелочами. Наш актер должен быть лет пятидесяти, плотного сложения, с седыми усами. Если приклеить накладные усы, я вполне справлюсь с этой ролью. И не волнуйтесь, я надену кирасу под камзол, она придаст мне полноту и усилит сходство.
Николя задумался.
— Нет, это мне категорически не нравится, — наконец произнес он. — Но признаю, что, похоже, придется согласиться. Главное, чтобы ни одна мелочь не ускользнула от нашего внимания, ибо этого требует безопасность. Надо пойти и осмотреть местность, но пойти в гриме. Полагаю, у нас в шкафу мы найдем все необходимое для маскарада, в том числе и какие-нибудь лохмотья. Честно говоря, идти на встречу должны мы вдвоем, вы и я. А место действия следует окружить плотным кольцом и выставить посты на улицах Сен-Жак, Фуэн, Лагарп и Матюрен. Надо следить за всеми, кто проследует в термы, а за теми, кто выйдет из дворца Юнони, немедленно пускаем агентов. Сейчас я напишу пару слов Пельвену, бывшему моряку, а теперь привратнику в театре Итальянской комедии. Он мой старый приятель, и он проведет вас за кулисы, где кто-нибудь из актеров поможет вам загримироваться и уподобить вашу фигуру фигуре Кадильяка.
— Ох, — вздохнул Бурдо, — но все театры закрыты на месяц по случаю траура по королю.
— Он найдет выход, можете на него рассчитывать. Отнесите ему сверток табачных листьев и бутылку водки от моего имени.
— Не стоит забывать, — задумчиво протянул Бурдо, — не мы одни намерены обезопасить себя от неожиданностей. После встречи наши противники вполне могут пустить за мной слежку. Надо подумать и об этом.
— Ваш экипаж направится по улице Де-Порт в сторону улицы Отфей, и как только вы тронетесь, повозка с сеном случайно опрокинется и перегородит преследователям дорогу.
— А вы сами?
— Я буду там, чтобы в случае необходимости помочь вам; я приду заранее, за несколько часов, не вызвав ни у кого подозрений. Еще я намерен отследить, не посадили ли наши противники кого-нибудь в засаду, ведь Камюзо может и не появиться. Он вступит в переговоры, только если будет уверен, что Кадильяк — это действительно Кадильяк. А чтобы убедиться в личности шантажиста, он может подослать кого-нибудь, кто знает Кадильяка.
— Не нужно приходить слишком рано, вы рискуете столкнуться с теми, кого хотите вывести на чистую воду.
— Это маловероятно, но возможно, — задумался Николя. — Пожалуй, я останусь там ночевать с понедельника на вторник.
Бурдо озадаченно молчал.
— Не слишком ли мало времени мы им даем?
— Надо разозлить их. Помехой нашим замыслам может стать отсутствие Камюзо; но тогда придется отложить всю партию. Я уже вижу, как в ожидании новостей он подпрыгивает от нетерпения, словно под ноги ему набросали раскаленных углей. Скорее всего он зайдет домой. Мы найдем ловкого малого, из тех, кто не намозолил глаза в Шатле, и отправим его с запиской к Камюзо, намекнув, что потом ему лучше бы несколько дней носа на улицу не показывать. Впрочем, если малого поймают, он всегда может сказать, что на улице его остановил какой-то субъект с седыми усами и за хорошую плату велел доставить письмо по указанному адресу. Итак, я ничего не забыл? Тогда не пойти ли нам пообедать?
Как обычно, они направились в свое излюбленное заведение на улице Пье-де-Беф, в нескольких шагах от Шатле, дорогой обсуждая последние новости, главной из которых явилось опубликованное в печати письмо нового короля господину де Морепа. Язвительный, как обычно, Бурдо насмехался над тоном послания, называя его «простодушным». Зачем новый государь признается, что ему «не хватает знаний, кои необходимо иметь в его положении»? Николя находил подобную скромность трогательной, и они надолго заспорили. В конце концов победа осталась за Николя: его помощник, никогда не упускавший случая раскритиковать абсолютную власть монарха, не стал выдвигать против молодого короля свои убийственные доводы.