Наконец дверь бесшумно отворилась, и в гостиную вплыл ворох тканей, напоминавший небольшую башенку; жеманный пропитый голос произнес:
— Шарль Женевьева Луи Огюст Андре Тимоте де Бомон, девица д'Эон желает говорить с маркизом де Ранрей.
Вторжение без доклада, равно как и представление в третьем лице и весьма двусмысленное перечисление собственных имен, показались Николя неподобающими, и он несколько растерялся, не зная как вести себя с щеголем-андрогином. Обилие воланов, оборок и пышных драпировок делали вид д'Эона совершенно неестественным, не позволяя рассмотреть ни фигуру его, ни черты лица. Не ожидая ответа, пришелица удобно устроилась в кресле-бержер и обеими руками, затянутыми в шелковые перчатки, энергично прихлопнула оборки своего серого платья с широкими рукавами из валансьенских кружев. На корсаже, застегнутом на все пуговицы до самой шеи, закрытой широкой черной лентой, Николя увидел красную розетку креста Святого Людовика, означавшую, что сия воительница совершала подвиги под командованием маршала де Брольи. Лицо с нанесенным на него толстым слоем грима напомнило комиссару комедиантов, специально накладывающих яркий грим перед выходом на сцену, отчего черты их лиц становятся резкими и грубыми. На голове набеленной и нарумяненной особы возвышался трубообразный кружевной чепец. Повертевшись в кресле, д'Эон, нашел наконец удобное для себя положение и вытянул ноги, обутые в сапоги, какие обычно носят драгунские офицеры; впрочем, манеры его также мало пристали лицу женского пола.
— Не хотите ли чаю? — предложил Николя.
— Нет. Меня больше привлекают более крепкие напитки, но сейчас не место и не время для них. Честно говоря, мы с вами, вы и я, оказались в середке огромного клубка интриг, о которых, полагаю, мне незачем распространяться. Поэтому перейдем сразу к сути. Мне поручили ввести вас в курс здешних дел.
— Уверяю вас, господин де Сартин провел со мной подробный инструктаж.
— Вас отправили в Лондон по двум важным причинам. Первая требует принятия срочных мер. Речь идет о спасении нескольких несчастных недоумков и их идиота начальника, попавших в западню наших английских друзей. До меня дошел слух, что вас наделили правами полномочного представителя. Следовательно, вам следует убеждать, но не позволять убедить себя, а главное, стать ловчее самого ловкого…
И он громко и нарочито усмехнулся.
— Вам предстоит сразиться с сильным противником. Я начал игру и сыграл первую партию — смею вас заверить, весьма непростую. Сегодня вечером у вас состоится встреча с представителем Уайт-холла, правда, место встречи мне неизвестно. В девять часов пополудни за вами приедет фиакр. Будьте осторожны: я много лет вращаюсь в обществе этих людей: они хитры и умеют виртуозно маневрировать.
И он принялся пространно и утомительно рассуждать о лицемерии англичан, время от времени прерывая свои тяжеловесные фразы саркастическими шуточками, грубыми и дурного вкуса.
— Короче, — заключил шевалье, — они будут с вами предельно холодны и вежливы, но никогда не дадут понять, что они думают на самом деле. Наши люди, ну, те несчастные, которых послал Эгийон, сейчас пребывают в комиссариате на Боу-стрит под двойным надзором — полиции, устроившей пародию на правосудие, и самой что ни на есть гнусной черни. Впрочем, здешняя чернь всегда готова устроить какую-нибудь пакость французам, причем при совершеннейшем попустительстве местных властей. В плену держат капитана Беранже, двух приставов и двух стражников. А теперь поговорим о Моранде.