Часы пробили половину седьмого. Появившийся слуга убрал со столика чайную посуду и поставил на ее место столовый прибор. Николя, ожидавший совсем другого визитера, уже вздохнул с облегчением, как в комнату, словно огромный крейсерский корабль, с возмущенным видом вплыла госпожа Вильямс.
— Сударь, какой-то человек утверждает, что вы обязаны принять его. Я сказала ему, что вас нет дома. Однако он настаивает, заявляя, что вы должны были с ним встретиться в девять часов, но он желает перенести час свидания.
— Как он выглядит? — спросил Николя.
— Как приличный джентльмен! А как же иначе?
— Хорошо, я приму его. Будьте столь любезны и пригласите его подняться, а также велите принести нам два стакана и какой-нибудь напиток, который принято пить в Англии перед обедом.
С недоумевающим видом почтенная дама выплыла из гостиной и вскоре вернулась в сопровождении низенького человечка лет шестидесяти, с выпирающим брюшком, без парика, с лысой макушкой, обрамленной венчиком коротких седых волос. Бледное лицо с кустистыми серповидными бровями, острый красный нос, длинная шея, окутанная тонким кружевом галстука, волнами ниспадавшего на отвороты зеленого фрака, обтягивавшего бесформенное туловище. Безупречно белые казимировые панталоны и черные шелковые чулки; башмаки с серебряными пряжками. Встав на цыпочки, человечек схватил двумя пальцами лорнет, висевший на черной ленте, и, окинув одобрительным взором комнату и обстановку, принялся лорнировать Николя. Не дожидаясь приглашения, он уселся напротив комиссара и, уставившись на него в упор, заговорил с выговором, характерным для английских аристократов.
— Господин маркиз, — без всякого вступления начал он, — а вы задумывались над тем, приятно ли нам встречаться с вами?
Николя не собирался сразу сдавать партию.
— Прежде всего, — начал он, — я хотел бы знать, с кем имею честь? Ибо если вы, похоже, знаете меня, то я не имею удовольствия знать вас.
— Я лорд Эшбьюри, Роберт Эшбьюри. Сегодня вечером вас должны были привезти ко мне, но я решил приблизить час нашего свидания. Мне, знаете ли, не хочется, чтобы столь славный посланец, как вы, исполнял бы неприятные для него обязанности. Добавлю, я не высоко оцениваю те развлечения, кои наш друг для нас приготовил.
На протяжении всей речи лорд, не переставая, покачивал лорнетом. Поднявшись с кресла, Николя направился к камину; помешивая угли и усмехаясь про себя, он подумал, что именно так всегда поступал Сартин, когда во время беседы хотел выкроить время для размышлений. От едкого дыма у него запершило в горле, и он закашлялся. Все же он выиграл несколько секунд, позволивших ему совладать с нараставшим раздражением.
— Милорд, имеются ли у вас бумаги, удостоверяющие, что вы на самом деле являетесь тем, за кого себя выдаете?
Гость расхохотался.
— Господин комиссар, вам придется поверить мне на слово. Я же не требую у вас писем, удостоверяющих ваши полномочия и подписанных вашим государем, кои, без сомнения, у вас имеются и…
И он пальцем указал на грудь Николя.
— …греют вам душу, Запомните, подобного рода дела делаются на доверии — или на недоверии, как вам будет угодно.
Вошла госпожа Вильямс с бутылкой ароматной жидкости и двумя стаканами и поставила принесенное на ломберный столик. Лорд Эшбьюри немедленно наполнил свой стакан, отхлебнул изрядный глоток и прищелкнул языком от удовольствия, что в представлении Николя никак не вязалось с английскими аристократическими манерами.
— Чудесный шерри! У вас отличный поставщик!
Удобно устроившись в кресле, он, насмешливо качая головой, произнес:
— Итак, господин полномочный представитель, что вы хотите мне сказать?
— Не стану ходить вокруг да около, — ответил Николя. — Лорд Стормонт, ваш посол в Париже заверил нас, что французская полицейская миссия, направленная на Британские острова для пресечения вредоносной деятельности господина Моранда, дерзающего распространять непристойную клевету на Его Величество и тех, кто ему дорог, может действовать беспрепятственно.
— Вы, видимо, хотели сказать, ту, кто ему дорог.
Николя решил не поддаваться на провокацию.