— Ну и ладно, не убедительно, но я хоть сумел достать из этой грязищи коробку, в которую, вон, комиссар так и вцепился.
Николя извлек из нагрудного кармана несколько луидоров и протянул их испытателю.
— Комиссар очень вам признателен, — произнес он. — Пусть этот маленький вклад поможет вам усовершенствовать ваше изобретение.
Золото моментально исчезло в карманах, словно его и не было.
Распрощавшись с комиссией, сыщики сели в фиакр. Толпа, собравшаяся на мосту Руаяль, с недовольным ворчанием расступилась. Какая-то женщина, бросившись наперерез, вскочила на подножку и, ухватившись за ручку дверцы, прижалась к окошку перекошенным от злобы лицом с беззубым ртом.
— Спекулянты! — завопила она. — Все богатства принадлежат народу!
Плюнув на стекло, она соскочила с подножки и, ловко увернувшись от кнута кучера, растворилась в толпе.
— Какая муха ее укусила? — воскликнул Николя.
— Во всем, что от него скрывают, народ немедленно видит зло, — ответил инспектор. — Зрители видели, как мы что-то достали из реки. А слухи разлетаются в считанные секунды.
— Кажется, даже воздух успел пропитаться ненавистью.
— О! — насмешливо воскликнул Бурдо, — эта ненависть живет в народе уже несколько веков.
Он приготовился развить мысль дальше, но передумал. Не в первый раз Николя замечал у своего помощника приступы горькой иронии, вызванной недовольством существующими порядками. Разумеется, низкое происхождение и трагическая судьба отца, ставшего жертвой королевских забав (он был смертельно ранен кабаном во время охоты) способствовали его привычке критиковать не только язвы общества, но и причины, их порождающие, в определении которых он часто бывал солидарен с последним парижским нищим. Временами Николя чувствовал, как в его помощнике закипает ярость, и со страхом думал, что будет, если она когда-нибудь прорвется наружу.
— Почему они назвали нас спекулянтами? — спросил Николя.
— Вы же знаете, ходят слухи, что король пополняет свой сундук, спекулируя зерном.
Николя вспомнил об опасениях, высказанных ему мэтром Вашоном.
— Неужели вы верите подобным слухам?
Бурдо покачал головой, словно изумляясь его наивности.
— Я не верю ничему, я подчиняюсь и действую. Разве вы не читали «Королевский альманах» за 1774 год?
— Я никогда не читаю этот альманах, — ответил Николя, — а использую его как справочники, когда надо найти чье-либо имя, должность или адрес.
— Зато другие его читают. Так что, возможно, вас и удивит, если я скажу вам, что на 523-й странице упоминается некий Демирвало, управитель зернохранилищ, принадлежащих королю…
— Ну, и в чем тут зло? — раздраженно фыркнул Николя. — Это наверняка какая-нибудь должность, связанная с финансами. Одному Господу известно, сколько их у нас развелось!
— С финансами! Вот именно! Вы попали в точку. И неважно, продает он зерно от имени короля или от имени правительства: каждый понял сообщение по-своему, как ему показалось правильным; новость вспыхнула, словно фитиль, и искры, брызнувшие во все стороны, долетели до всех этажей общества. В королевстве смеются, тем более что…
— …что?
— … что приказано арестовать оставшиеся в продаже экземпляры, наложить штраф на типографию, а лавку книготорговца закрыть до проведения более тщательного расследования. Создается впечатление, что все эти нелепости совершаются по чьему-то злому умыслу, дабы народ убедился в продажности властей, а Альманах 1774 года стал редким изданием, за которым уже охотятся коллекционеры, готовые приобрести его по цене в сотню раз больше, нежели он стоил до конфискации. Об этом даже распевают куплеты:
Шептались прежде по углам, но вот прочли мы в Альманахе: Дары Цереры на торги монарх наш выставляет смело. Скрывал он от народа, что торговать горазд, Но вот назвали имя счастливчика и адрес Того, кто торг ведет от имени короля.Вот почему, господин комиссар, слуги короля, коими являемся и мы с вами, заслужили почетную привилегию пробуждать гнев нашего доброго народа.
Николя в задумчивости поглаживал оловянную шкатулку, довольно тяжелую, несмотря на небольшие размеры. Брошенная с высоты моста, она камнем упала в воду. На что она натолкнулась, почему открылась, и куда подевалось ее содержимое? Скорее всего, она ударилась о камень на дне реки. Бурдо часто мыслил в одном с ним направлении, и они одновременно либо приходили к единому выводу, либо ставили одни и те же вопросы. Вот и сейчас инспектор спросил:
— Полагаете, это ящик для драгоценностей? Тогда где же драгоценности?
— Мне кажется, во время нашего обыска в комнате Жюли они кучей лежали на комоде. Я даже обратил на это ваше внимание.