Выбрать главу

Вспомнив о работе, я сменила тему разговора и вернулась к убийству. Оперативники сходились во мнении, что Термекилова «завалили» конкуренты по торговле героином. По крайней мере, на банальный разбой ничто не указывало. Помимо наркотиков и пары сотен баксов, в квартире осталась нетронутой дорогостоящая аппаратура. Все это я и поспешила изложить в своем репортаже, вернувшись в агентство, на улицу Росси.

Стоило поторопиться и поскорее закончить работу до прихода подруги Василисы. С Васькой мы не разлей вода с трех лет. Тогда, правда, ее все называли Люльком. Поэтому ее настоящее имя я узнала, уже учась в школе, и была очень удивлена. Детское прозвище в пору взросления немало потрепало ей нервы. Чтобы отучить от дурной привычки родственников, она на целый год в шестом классе ввела штрафные санкции. Отныне после каждого «люлька» в ее копилке прибавлялось по двадцать копеек.

До десятого класса мы учились вместе, но потом она увлеклась психологией, перешла в спецшколу и поступила в «Герцена» на биофак. К своим двадцати пяти годам как-то неожиданно Василиса стала классным психотерапевтом с обширной частной практикой. Я же до сих пор не нашла пока свое призвание. И сейчас пробую себя на стезе криминального журналиста.

Не успела я поставить точку, как на пороге появилась Василиса.

— Всем привет! Как вы тут без меня поживаете? — обратилась ко всем присутствующим Васька.

Ее были рады видеть все. Особенно это касалось стажера Витюши Восьмеренко. При появлении Васьки у нашего юного коллеги в глазах заплясали чертики. Никаких подробностей о личной жизни Восьмеренко никто не знал. По всей видимости, единственной страстью Витюши был Интернет — там он мог провести несколько суток кряду и ни капельки не устать. Его любимым адресатом был китайский друг, с которым Витюша ни разу не встречался, но надеялся съездить к нему на родину на поезде. Другой привязанностью Витюши был трехмерный компьютерный футбол — у нашего новичка его было аж три версии. При всем при том, как считал Восьмеренко, у него с моей подругой Васькой был «бурный платонический роман».

Особых надежд на взаимность Василиса не давала. Любовь еще в зародыше погубил проведенный вместе Новый год. Веселью с гостями Витюша предпочел прослушивание по рации сообщений о пожарах. Пытаясь стать классным журналистом и влиться в наши стройные ряды, бывший студент обзавелся портативным передатчиком и дни и ночи напролет выуживал из эфира «свежие сенсации». Рация, приютившаяся во главе праздничного стола в вазе с фруктами, настолько шокировала хозяйку и гостей, что воспоминаний потом хватило на целый год. Такие номера Витюша откалывал постоянно.

Вот и сейчас, стоило только появиться Ваське, как Восьмеренко расцвел прямо на глазах.

— Ну и когда мы поедем жарить рачков? — хитро улыбаясь, спросил он у Василисы.

— Каких?!! — только и смогла вымолвить она.

— Ну как же… Ты же говорила что любишь…

— Кого? — недоумевала та.

— Ну, это… рачков.

Поймав нить рассуждений своего коллеги, я чуть не свалилась под стул от хохота. Дело в том, что однажды, прикалываясь в кругу близких друзей, мы решили назвать групповой секс варкой креветок. Об этом случайно стало известно Восьмеренко. Сейчас он решил блеснуть эрудицией и порадовать Василису нашим с ней сленгом. Да вот беда, перепутал креветок с рачками.

— Витюша, душа моя, ты, как я вижу, извращенец, — заключила Василиса.

— Почему? — разочарованно откликнулся Восьмеренко.

— Ну ладно, варку креветок я еще как-то могу понять. Но жарка рачков — это уже точно не для меня. Я тебя даже бояться начинаю после твоих кулинарных изысков, — пояснила подруга.

— Василис, я готова, — перебила я подругу. — Может, мы все-таки отправимся?

— Нет, я так просто уйти не могу. Какая ты глупая. Разве ты не видишьг, человеку требуется моя профессиональная помощь, — поучающим тоном начала Васька.

— Послушай, ты так совсем засмущаешь моего коллегу, — ответила я.

— Это ты, право слово, зря, — промурлыкала Васька. — Я всех вылечу. И тебя, и ее, — кивнула в мою сторону подруга. — Света знает, я целый год проработала сексопатолом. Так что твоя, Витюша, проблема вполне решаема. За отдельную плату, конечно, — осадила она уже было воспрянувшего духом Восьмеренко. — Ну что, Малявка, пошли, — обратилась ко мне Василиса.

— Ладно, пошли, моя прелесть. Только не зови меня больше Малявкой. У меня на это имя стойкая аллергия.

— Хорошо, Малявка, больше не буду.

Перебрав практически все мало-мальски подходящие по цене и комфорту заведения на Невском, мы наконец остановили свой выбор на мороженице «Баскин-Роббинс». Набрав в вафельные рожки по пять шариков и заказав по бокалу шампанского, мы уютно устроились за столиком у окна.

Народу в кафе все прибывало и прибывало. Поэтому мы постарались занять сумками и плащами оставшиеся за столиком пару стульев в надежде, что никто не посмеет нас побеспокоить. Очень хотелось посекретничать.

— Что-то у вас Витюша совсем заскучал.

— У него на этой неделе мало материалов, да ты еще тут с кулинарными изысками.

После этой фразы мы, не сговариваясь, весело захихикали. Погрузившись в приятные воспоминания о разговоре с бедным влюбленным Восьмеренко, Васька принялась за десерт и явно переусердствовала. Желая отломить от замороженного шарика кусочек побольше, она погнула ложку, и сладкий клубничный джем выплеснулся на столик. Пытаясь стереть липкую красную лужицу салфеткой, Василиса пуще прежнего размазала джем. Я невольно вспомнила увиденную утром картину — разводы засохшей крови, труп в коридоре и суету оперов. Аппетит пропал сам собой.

— Тебе помочь? — Василиса потянулась ложкой к моему вафельному рожку с разноцветными шариками.

— Знаешь, такой денек выдался. Сегодня в центре нашли трупак пацана одного, Как же его… Термекилов Игорь.

— Игорь Термекилов? — переспросила подруга. — Так его, наверное, за наркоту.

— А ты откуда знаешь? Небось твоих рук дело, — пошутила я.

— Нет, всего лишь тонкое психологическое чутье, — скромно заметила Василиса.

— Да ладно, кончай разыгрывать.

— Я серьезно, — ответила Васька. — Был у меня один клиент года три-четыре назад. Его тоже Игорем Термекиловым звали. Мальчику сейчас двадцать четыре года.

— И он, конечно же, был блондином, — перебила ее я.

— А ведь верно. Не о нем ли речь? — увлеклась подруга. — Помнится, тогда он жил в районе Песков, в коммуналке. Папенька у него «отошел к верхним людям», а мать-старушка еще тянула. Игореша по юности экспериментировал с наркотой, обращался к нам в службу на «Дейтокс». Мальчик впечатлительный, нуждался в теплоте и ласке. Этакий шизоид. Его все к потусторонним вещам тянуло. Он мне тогда еще рассказывал, что у него друзья в секте «Черная пустынь». Ну да знаешь, мы с ним после того, как поработали, практически не виделись. Потом он, правда, пару раз ко мне забегал счастливый и довольный. Сказал, что у него все прекрасно. Видно, друзья его в секту и втянули.