– Гражданин Смолин, вы узнаёте этого человека?
– …
Палач мгновенно нажал на одну из многочисленных болевых точек на теле Смолина:
– Отвечать когда спрашивают!
– Да!
Очень хорошо! Пока правда.
– Кто это?
– Купец Костин, имени не помню.
Тоже правда. Барабанная дробь и главный вопрос:
– Он твой подельник? Это Панов?
– Нет.
АРГХ!!! Правда! Он сказал правду! Я сильно сжал кулаки, если на мне не было бы перчаток, то окружающие выдели белую от напряжения кожу. Костин не причём. Ниточка лопнула…
– Смолина увести. Костина… Когда протрезвеет отпустить и извиниться…
***
Около 2 часов после полуночи…
"Фиу-у-у!!!" – свист воздушной почты резко прервал мой спокойный и крепкий сон.
Какого чёрта?! Пришлось включать свет и со слипшимися от недосыпа и яркого света глазами искать на аппарате выключатель подачи пара. На капсуле, вылетевшей из терминала, не было обратного адреса. Странно… Не уж-то спам какой-то. Мало ли, как только появилась почта, так сразу же возникли люди, намеревающиеся на этом заработать. А нет, это рукописное письмо:
"Уважаемый, Максим Эдуардович,
В связи с тем, что вы упорно работаете над двумя делами: об убийстве Салтыкова-младшего и о подпольной мануфактуре, не смотря на мои предостережения и советы, то у меня нет иного выбора.
Как человек, я ничего против вас не имею, но как следователь… Вы очень неприятны. Липните, как репей. Идёте вперед, как баран. Мне это надоело.
Итак, у постоялого двора, где вы живёте и в данный момент читаете это письмо, вас ожидает извозчик. Спускайтесь, он отвезёт вас в Приказ тайных дел. Там вы заберёте с собой все материалы по этим делам и поедете ко мне, пора познакомиться очно.
С уважением, Панов И.И."
Внизу страницы была сделана дописка:
"Ах, да, для стимулирования вашего поведения в правильном русле скажу: у меня находиться дорогой тебе человек. Не делай глупостей, девочка очень боится меня и моего острого и холодного друга, который так и жаждет согреться молодой кровью.
Я не хочу, чтобы она пострадала из-за твоих неверных шагов… Я всё вижу…"
Вот собака! Что делать? Что делать? Что делать? Я нервно ходил по комнате туда-сюда. Осторожно отодвинув шторку, выглянул в окно. Действительно, возле входа стояла простая повозка, груженная сеном, с запряженной грязной лошадью и мужичок в простой одежде.
"Не глупи, давай начнём выполнять его условия, – осторожно влез Барбатос"
"Лучше ничего не придумал?"
"Инициатива пока на его стороне…"
Я быстро надел форменную одежду, проверил патроны в револьвере, вернув его в кобуру, спрятал короткий кинжал в ножнах за голенище сапога и пошёл на выход.
В харчевне на первом этаже всё ещё с минувшего вечера шёл безудержный кутёж: слышны пьяный смех и крики, звон бокалов… Около крыльца стояла повозка, мужик, завидев меня, спрыгнул с неё:
– Максим Эдуардович? Мне велено отвезти вас. – Он протянул вперед открытую ладонь. – Отдайте ваше оружие.
Я послушно вынул из кобуры требуемое и отдал извозчику, тот сунул его за пояс. Дождавшись пока я присяду на сено, он запрыгнул на телегу и ударил лошадь вожжами. Повозка медленно пошла к Приказу.
Через четверть часа мы были у Приказа тайных дел. Извозчик отказался отпускать меня одного и пошёл со мной. Выглядело это со стороны достаточно странно. Этот мужик, видимо чей-то холоп, идёт вплотную ко мне по правую руку, приставил к боку мой же собственный револьвер.
Дежурный стрелец на входе без вопросов пропустил меня, лишь презрительно глянув на холопа.
– Где ваш кабинет? – спросил мужик.
– Не важно, дело всё равно не там.
"Ты что задумал? – опасливо спросил Барбатос"
"Не мешай, смотри тихо"
– А где же?
– В подвале, – сказал я максимально спокойно.
– Что оно там делает? – удивился он.
– Вчера была жара, в кабинете невозможная духота, я решил поработать в прохладном подвале.
– Да?
Версия крайне глупая, надеюсь, поверит.
– Что стоишь? Пошли в подвал. Только медленно, не делай резких движений. – Он сильнее ткнул меня в бок.
Уже около лестницы сверху спустился начальник следственного отдела из Стрелецкого приказа с ворохом бумаг, увидев меня, он сразу же подскочил:
– О, Максим, привет! То же решил свои бумажки разобрать?
– Зачем?
– Как это? – искренне удивился он. – Разве не знаешь, что сегодня утром Князь с проверкой нагрянет, будет смотреть что, да как его служивые люди делают. Я вот, – он указал на кипу бумаг в руках, – решил прибраться, не хотелось бы утром быть уволенным.