— Прекрасно, — в голосе Мейсона не было никакого энтузиазма. Он прикурил сигарету и вышел из кабинета.
Адвокат спустился вниз по широкой лестнице, открыл входную дверь и остановился на крыльце в лучах солнечного света, вдыхая свежий утренний воздух. Когда он убедился в том, что за ним никто не следит, он спустился с крыльца и направился к гаражу, открыл дверь, проскользнул внутрь и подошел к бьюику. Очевидно, что за состоянием машины хорошо следили. Она была вымыта шофером, который теперь находился в тюрьме по обвинению в убийстве.
Мейсон открыл дверцу машины, сел за руль, включил свет на приборной доске и взглянул на спидометр. Он показывал 15304,7 мили. Адвокат с минуту, не отрываясь, смотрел на эти цифры, затем выключил свет, вылез из машины и плотно захлопнул дверцу. Он вышел из гаража, проверил, не заметил ли кто его, а затем вернулся на крыльцо.
Войдя в дом, он столкнулся с экономкой. Ее горевшие глаза неотрывно смотрели на адвоката.
— Доброе утро, — поздоровалась женщина.
— Доброе утро, — ответил Мейсон.
Она слегка понизила голос:
— Я хочу получить ответ, причем как можно скорее.
— Вы получите его, — сказал Мейсон. — Кстати, а где мисс Челейн? Уже встала?
— Да, сэр, встала. Завтракает у себя в комнате.
— Пожалуйста, передайте ей от меня привет и спросите, могу ли я к ней сейчас зайти.
Горящие глаза экономки уставились на адвоката, пытаясь прочесть его мысли. Перри Мейсон встретил ее взгляд и всем своим видом показал нетерпение.
— Сейчас узнаю, — сказала миссис Мейфилд.
Она повернулась и быстрым, воинственным шагом направилась к спальне Фрэн Челейн.
Мейсон твердой рукой зажег спичку, прикурил, один раз глубоко затянулся и стал изучать дым, идущий от кончика сигареты. Вскоре он услышал приближающиеся шаги экономки.
— Мисс Челейн говорит, что готова слушать всех, пока завтракает. Следуйте за мной, пожалуйста.
Адвокат прошел за миссис Мейфилд по коридору до двери спальни Фрэн. Экономка открыла дверь.
— Это здесь, сэр. Проходите. — Она помедлила, а потом добавила почти шепотом: — И не забудьте, я жду ответа.
Мейсон вошел и услышал, как за ним с грохотом захлопнулась дверь.
Фрэнсис Челейн сидела в шелковом пеньюаре в мягком кресле, поджав под себя ноги. На маленьком столике сбоку от кресла стоял поднос с пустыми тарелками. Огромный кофейник был отодвинут к краю подноса, а чашка кофе, от которой шел пар, стояла у кончиков пальцев ее правой руки. В левой руке девушка держала сигарету.
Темные глаза, которые ничего не выражали, оглядели адвоката. Ее щеки были слегка припудрены, но помадой в это утро она не пользовалась. Пеньюар явно выбирался для красоты, а не для тепла.
— Доброе утро, — поздоровался Мейсон, бегло скользнув глазами по пеньюару. — Вам удалось заснуть?
— Когда я наконец добралась до кровати, я сразу же отключилась, — ответила Фрэн Челейн.
Девушка стряхнула пепел сигареты на краешек блюдца, на котором стояла чашка с кофе. Мейсон подошел к столику и тоже стряхнул пепел в блюдце.
— Предполагаю, что вы хотите денег, — сказала Фрэн.
— Почему вы спрашиваете? — решил выяснить Мейсон.
— Насколько я знаю, адвокаты всегда хотят денег.
Он сделал нетерпеливый жест рукой и ответил:
— Я не это имел в виду. Почему вы выбрали именно это время, чтобы поднять финансовый вопрос.
— Потому что у меня есть, чем заплатить вам.
Взгляд Мейсона сделался холодным и осторожным.
— Чек? — уточнил он.
— Нет, — ответила Фрэн Челейн. — Наличные. Будьте добры, передайте мне сумочку. Она вон там, на туалетном столике.
Мейсон протянул руку за сумочкой и передал ее девушке. Держа ее таким образом, что адвокат не мог заглянуть внутрь, она открыла ее, порылась там и достала пачку наличных.
— Это ваш предварительный гонорар.
Он взял деньги — хрустящие, новенькие тысячедолларовые купюры — сложил их и опустил в карман.
— Где вы их взяли?
— Это вас не касается, — отрезала она, сверкнув глазами. — Вы адвокат, которому платят, чтобы он защищал клиента, а не для того, чтобы совал нос в личные дела.
Мейсон стоял, широко расставив ноги и, улыбаясь, наблюдал за рассерженной девушкой.
— В один прекрасный день из-за вашего характера у вас могут возникнуть большие неприятности, — заметил он.
— Вы так считаете? — вспыхнула она.
— Я знаю. Вы вышли на тонкий лед. Вам следует научиться сдерживать себя и сохранять трезвую голову.
— Что вы там говорите про тонкий лед?
— Я имел в виду причину, по которой вас не стали подробно расспрашивать вчера вечером, точнее, сегодня утром.
— Какую еще причину?
— Тот факт, что вы вчера взяли бьюик без разрешения дяди и, если я правильно помню ваш рассказ, гоняли по округе, пытаясь успокоиться.
— Я всегда так делаю, — ее голос внезапно стал осторожным, — после того как разозлюсь. Таким образом я прихожу в норму.
Он продолжал ей улыбаться.
— Вы знаете, как далеко вы отъехали?
— Нет. Я каталась где-то с час. Причем на довольно высокой скорости. Я практически всегда так езжу.
— Как жаль, что спидометр был отключен, — заметил адвокат.
Она уставилась на него широко открытыми темными глазами.
— Вы это о чем? — медленно произнесла она.
— В записной книжке вашего дяди учитывалась каждая миля, пройденная бьюиком.
— В самом деле? — спросила она.
— Да, — сухо сказал Мейсон. — Он отметил, что ездил в банк. Когда он брал машину, спидометр показывал пятнадцать тысяч двести девяносто четыре и три десятых мили, а по прибытии домой — пятнадцать тысяч триста четыре и семь десятых мили.
— Ну и что?
— Когда я ходил посмотреть на показания спидометра сегодня утром, там стояли цифры пятнадцать тысяч триста четыре и семь десятых мили.
В темных глазах девушки появилась паника. Ее лицо внезапно побелело. Она попыталась поставить чашку с кофе на блюдце, но пронесла мимо. Чашка какое-то мгновение покачалась на краю подноса, а потом упала, разлив остатки кофе на ковре.
— Вы об этом не подумали, не так ли? — спросил Мейсон.
Она продолжала молча смотреть на него с побледневшим лицом и бескровными губами.
— А теперь, — вкрадчивым тоном продолжал Мейсон, — может, вы позволите повторить мой вопрос. Где вы взяли деньги, которые только что мне вручили?
— У моего дяди, — медленно ответила она.
— Перед самой его смертью?
— Перед самой его смертью.
— Перед смертью? — многозначительно переспросил адвокат.
Значение слова, на котором Мейсон сделал ударение, внезапно осенило ее.
— Вы не думаете…
Послышался стук в дверь. Вошла экономка и уставилась на них.
— Мне показалось, что что-то упало, — заявила она.
Девушка показала на чашку на полу.
— У вас замечательный слух, — многозначительно сказал Мейсон.
Миссис Мейфилд с вызовом встретила его взгляд. Ее глаза горели.
— Да, мне достались хорошие уши, и я их использую .
— Для того, чтобы подслушивать под дверью? — спросил адвокат.
— Хватит, мистер Мейсон, — прервала его Фрэн Челейн. — Я думаю, что сама в состоянии призвать к порядку прислугу, когда это требуется.
Экономка нагнулась, подняла чашку, поставила на поднос, повернулась спиной к адвокату и обратилась к Фрэнсис Челейн:
— Мне принести еще чашку с блюдцем?
— Да. И наполните кофейник горячим кофе.
Экономка взяла поднос и вышла из комнаты.
— Если я буду вести это дело, — заявил Мейсон резким тоном, — то я не хочу, чтобы вы вмешивались. Эта женщина следит за нами. Сегодня утром она пыталась меня шантажировать.
Казалось, слова адвоката мало заинтересовали девушку.
— В самом деле? — спросила она с отсутствующим видом.
Мейсон стоял, уставившись на нее сверху вниз.
— В самом деле. И я все еще жду объяснений, почему ваша скоростная прогулка на бьюике не зарегистрировалась на спидометре.
Фрэнсис спрыгнула с кресла и, полностью игнорируя присутствие адвоката, стала сбрасывать одежду со своего стройного тела.