— Искал потайной микрофон. Они могли его оставить.
Делла Стрит кивнула.
— Кто-то вломился к нам сегодня ночью, — повторила она. — Все осмотрели, даже сейф открывали.
— Разбили его?
— Нет, взломщик оказался опытный, видимо, не с первым подобным замком работал: ни одного следа. Я поняла, потому что бумаги сейчас лежат по-другому.
— Ладно, забудь. Есть еще какие-нибудь новости?
— Никаких, — ответила секретарша, — если не считать трех полицейских, которые следят за нашим офисом. Я думаю, они кого-то поджидают.
Адвокат многозначительно улыбнулся и заявил:
— Пусть подождут. Им давно пора научиться терпению.
— Ты читал газеты?
— Утренние пока нет.
— В последних изданиях говорится, что идентифицировали трость, которой убили Нортона.
— Правда?
— Она принадлежит Робу Глиасону, мужу нашей клиентки.
— Это означает, что ему предъявят обвинение в предумышленном убийстве первой степени, а с Девоэ обвинения снимут.
— Они и ей предъявят обвинение, если уже этого не сделали, — высказала свое мнение Делла.
— Как так?
— Секретарь, Дон Грейвс, представил дополнительную информацию, которая, в общем-то, изменила весь подход к делу, как можно судить из отчета «Стар». Грейвс пытался кого-то защищать, но полиция надавила на него, и он в чем-то признался.
— Да, дело становится интересным. Если кто-то придет к нам, задержи их, не впускай сразу же.
— Ты собираешься сам впутаться в это дело?
— Зачем мне впутываться?
— Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Ты слишком много делаешь для клиентов, собственную шею готов подставить.
— Ну, знаешь…
— Не притворяйся. С чего бы это вдруг у мисс Челейн ни с того, ни с сего у тебя в кабинете случился нервный срыв и ты куда-то отправил ее на «скорой»?
— И что здесь такого? — улыбнулся Мейсон.
— А разве не считается преступлением сокрытие лица, которое разыскивает полиция? — ответила Делла вопросом на вопрос.
— Ее тогда разыскивала полиция?
— Нет, — с сомнением в голосе сказала Делла. — Тогда нет.
— Более того, — продолжал Мейсон, — я не врач. Я могу сделать неверный диагноз. Мне показалось, что у нее нервный срыв, так что я вызвал врача, чтобы подтвердить сложившееся у меня впечатление.
Делла Стрит нахмурилась и покачала головой.
— Не нравится мне все это, — сказала она.
— Что тебе не нравится?
— Как ты всегда сам впутываешься. Почему ты не в состоянии спокойно работать в своем кабинете, а потом выступать в зале суда?
— Не могу тебе ответить, — улыбнулся Мейсон. — Возможно, это болезнь.
— Не притворяйся идиотом, шеф. Другие адвокаты просто приходят в зал суда, допрашивают свидетелей, а потом представляют дело присяжным. А ты вечно в самой гуще событий.
— У других адвокатов клиентов иногда вешают, — заметил Мейсон.
— И иногда они этого заслуживают, — парировала она.
— Не исключено. Но из моих клиентов пока еще никого не повесили, и не было ни одного, кто бы этого заслуживал.
Она с минуту неотрывно смотрела на него, затем улыбнулась материнской улыбкой.
— Значит, все твои клиенты невиновны? — спросила она.
— Это говорят присяжные. Ведь, в конечном счете, решать им.
Она вздохнула и пожала плечами.
— Ты выиграл.
Делла Стрит вернулась в приемную.
Когда дверь за ней захлопнулась, адвокат сел за свой стол и раскрыл газету. Он, не отрываясь, читал минут пятнадцать, пока не распахнулась дверь к нему в кабинет.
— В приемной ждет некая мисс Мейфилд, — сообщила Делла. — Я думаю, стоит ее принять, пока она не разнесла нашу контору на мелкие кусочки.
Мейсон кивнул.
— Приглашай ее. Возможно, за ней следят полицейские. Если кто-то из них появится, задержи их как можно дольше.
Делла кивнула, открыла дверь и пригласила женщину, ожидавшую в приемной.
Полные формы миссис Мейфилд практически заполнили весь дверной проем, но Мейсон все равно увидел, как секретарша старается закрыть собой оставшуюся часть и говорит кому-то:
— Мне очень жаль, но у мистера Мейсона в настоящий момент важное совещание. Его нельзя беспокоить.
— Доброе утро, миссис Мейфилд, — кивнул ей Мейсон. Затем он встал, пересек кабинет и закрыл дверь на замок.
— Доброе утро! — рявкнула в ответ экономка. Вид у нее был весьма воинственный.
Адвокат показал на большое черное кожаное кресло, и посетительница опустилась в него. Ее спина осталась прямой, подбородок был вздернут кверху.
— Что там с переводом показаний спидометра на бьюике? — спросила она.
Из приемной послышался шум, кто-то пытался толкнуть дверь кабинета, дергали ручку. Замок держал хорошо, а Мейсон не отводил взгляда от миссис Мейфилд, не давая ей оглянуться назад.
— Мистер Нортон сообщил в полицию, что бьюик украден, — начал адвокат. — Тогда мы думали, что его взяла мисс Челейн. Теперь похоже, что она этого не делала. Но бьюика явно не было в гараже, когда мистер Нортон звонил в полицию. Однако спидометр показывает то количество миль, что и при возвращении мистера Нортона из банка. Это означает, что тот человек, который брал бьюик в ночь убийства, или перевел показания спидометра назад, или вообще отключал его, когда ездил на машине.
Миссис Мейфилд покачала головой.
— Машину никто не брал, — сказала она.
— Вы уверены?
— Пуркетт, дворецкий, живет над гаражом. Он не спал тогда, читал книгу, и точно слышал бы, если бы кто-то завел мотор. Он утверждает, что двери гаража оставались закрытыми и ни одна из машин не выезжала.
— А он не мог ошибиться?
— Нет. Дверь создает очень много шума. Звук отдается в комнате дворецкого. Пуркетт бы, несомненно, его услышал. И еще я хочу выяснить, что вы там наговорили моему мужу, что я находилась в кабинете во время убийства…
— Забудем об этом на какое-то время, — прервал ее Мейсон. — Пока мы говорим о машине, и времени у нас мало. Я не могу пойти на сделку с вами, пока не докажу, что спидометр отвели назад.
Она неистово закачала головой.
— Мы в любом случае ни до чего не договоримся, — заявила она. — Вы все испортили и запутали.
— Что вы хотите сказать?
— Вы неправильно взялись за это дело, и теперь полиция втянула в него Фрэнсис Челейн.
Черные глазки с негодованием уставились на адвоката и неожиданно наполнились слезами.
— Вы хотите сказать, что вы втянули Фрэнсис Челейн в это дело, — заметил Мейсон, вставая и осуждающе посмотрел на экономку. — Вы начали с того, что стали шантажировать ее в связи с замужеством, а затем требовали денег, чтобы не втягивать ее в дело об убийстве.
В блестящих темных глазах появилось еще больше влаги.
— Я хотела денег, — сказала миссис Мейфилд, потеряв свой воинственный вид. — Я знала, что это легкий способ их заполучить. Я знала, что Фрэнсис ждет огромное наследство. Я не видела причины, почему бы мне не поиметь хоть сколько-то. Когда она наняла вас, я поняла, что и вы на этом деле неплохо заработаете. Мне тоже хотелось! Я всю жизнь трудилась, как проклятая. Я вышла замуж за тупого, глупого человека, за болвана, у которого напрочь отсутствуют амбиции. Всю жизнь я брала ответственность на себя. Еще девочкой мне приходилось содержать семью. После замужества опять все свалилось на меня, я работала за двоих. Я уже много лет прислуживаю Фрэнсис. Я смотрю, как она бездельничает. Это избалованная кукла. Я вынуждена до костей стирать пальцы, выполняя работу по дому, а она завтракает в постели. Я устала от этого. Почему бы и мне не получить часть этих денег? Я всегда хотела много денег и чтобы мне кто-то прислуживал. Я готова была на все, чтобы заполучить их, только не вовлекая Фрэнсис в беду. Теперь я ничего не могу поделать. Полиция загнала меня в угол и заставила говорить. Они собираются арестовать Фрэнсис и обвинить ее в убийстве. В убийстве! Вы понимаете? — Она почти перешла на крик.