— Когда будете отвечать на вопросы, говорите тихим голосом, — предупредил адвокат. — Говорите правду, независимо ни от чего и ни от кого, как бы неприятна она ни была.
— Хорошо, сэр, — кивнул Глиасон.
Мейсон нахмурился.
— Вы делали заявление окружному прокурору? — спросил адвокат.
Глиасон кивнул.
— В письменном виде?
— То, что я говорил, стенографировалось. Потом это расшифровали, отпечатали на машинке и дали мне подписать.
— Вы уже подписали?
— Пока нет.
— Где сейчас находится заявление?
— У меня в камере. Они дали мне его прочитать.
— Странно, — заметил Мейсон. — Обычно они делают все возможное, чтобы обвиняемый как можно скорее подписал заявление.
— Я знаю, — сказал Глиасон. — Они и меня пытались заставить, но я им заявил, что еще должен подумать и сразу подписывать ничего не собираюсь.
— Это вам не поможет, — устало сообщил ему адвокат. — Если вы говорили в присутствии судебной стенографистки, то она имеет право дать показания в суде, исходя из своих записей.
— Именно это мне сказали и люди окружного прокурора. Но я все равно пока ничего подписывать не собираюсь.
— Почему?
— Потому что я думаю отказаться от своих слов, — тихо ответил Глиасон.
— Вы не можете этого сделать. Зачем вы тогда вообще рот открывали?
— Я могу сделать все таким образом, как задумал, — возразил Глиасон.
— Сделать что?
— Отказаться от заявления.
— И каким образом?
— Я возьму на себя всю ответственность за убийство.
Мейсон уставился на обвиняемого сквозь разделявший их тяжелый экран.
— Это вы убили Эдварда Нортона?
Глиасон закусил губу и отвел глаза.
— Отвечайте, — приказал адвокат. — Выкладывайте все начистоту. Посмотрите мне в глаза. Так вы убили Нортона?
Глиасон неуютно заерзал на стуле.
— Я бы пока предпочел не отвечать на этот вопрос, — сказал он.
— Вы должны на него ответить.
Глиасон нервно провел языком по губам, затем наклонился вперед так, что его лицо почти коснулось холодного металла.
— Я могу задать вам несколько вопросов перед тем, как отвечу на ваш?
— Да, — кивнул Мейсон. — Спрашивайте, что угодно, но до моего ухода отсюда я должен знать, вы убили Нортона или нет. Если вы хотите, чтобы я представлял вас, я обязан выяснить, что произошло на самом деле.
— Люди окружного прокурора сообщили мне, что Фрэнсис поймали с частью тех денег, что были при Нортоне, когда его убили, — начал Глиасон.
— Не верьте всему, что говорят вам люди окружного прокурора! — воскликнул Мейсон.
— Я и не верю. Но проблема-то в том, были у нее деньги или нет?
— Я отвечу вопросом на вопрос. Миссис Мейфилд делала какие-либо заявления окружному прокурору о том, что у нее находятся деньги, полученные ею от Фрэнсис Челейн?
— Не знаю, — ответил Глиасон.
— Если у окружного прокурора и имеются какие-либо доказательства того, что в собственности Фрэнсис Челейн были деньги Нортона, то они получены у миссис Мейфилд. Другими словами, полиция обнаружила деньги у экономки, а она свалила всю вину на мисс Челейн. В таком случае есть столько же поводов считать, что во время убийства в кабинете находилась миссис Мейфилд, и что она забрала деньги с тела убитого, как и верить тому, что их передала ей Фрэн Челейн.
— А они уверены в том, что во время совершения преступления в комнате находилась женщина? — продолжал задавать вопросы Глиасон.
— Это утверждает Дон Грейвс.
— В первый вечер он не сказал ничего подобного.
— Мы не можем доказать, что он говорил в первый вечер, потому что полиция порвала те листы, на которых было застенографировано его заявление.
— А теперь он утверждает, что видел женщину?
— Да, причем на ней был розовый пеньюар.
— Он ее достаточно хорошо рассмотрел, чтобы идентифицировать?
— Он видел ее руку, плечо и часть головы, возможно, затылок.
— Значит, миссис Мейфилд пытается переложить вину на Фрэн?
— Я этого не говорил. Я просто излагаю факты. Если у окружного прокурора и есть какие-то доказательства, то он мог получить их только от миссис Мейфилд.
— Какие у Фрэн шансы, чтобы отвертеться?
— Никто никогда не знает, как поведут себя присяжные. Она молода и красива. Если на не станет показывать свой характер и не сделает никаких дискредитирующих признаний, то, в общем-то, шансы неплохие.
Глиасон помолчал пару минут, пристально глядя на адвоката сквозь разделявший их экран.
— Хорошо. Я не красив. У меня нет ни одного из плюсов, которые есть у Фрэн. Каковы мои шансы?
— Все зависит от благоприятных возможностей, которые могут мне открыться, и от того, что вы заявили окружному прокурору, — ответил Мейсон. — Я хочу, чтобы вы сделали следующее. Отправляйтесь обратно в камеру и попросите дать вам бумаги. Скажите, что своим почерком хотите написать, что тогда произошло. Напишите какую-нибудь чушь на нескольких страницах, а потом порвите их. Пусть думают, что вы использовали всю бумагу, но на самом деле вы должны на оставшейся паре листов переписать то заявление, которое дал вам на подпись прокурор, и передать мне при следующей встрече. В таком случае я буду точно знать, что вы сказали, а чего не говорили.
Роб Глиасон болезненно сглотнул.
— Если благоприятной возможности вам не представится, они могут обвинить Фрэн? — спросил он.
— Конечно. Ей ведь уже предъявлено обвинение в преднамеренном убийстве первой степени, и в деле есть несколько обстоятельств, которые не очень здорово для нее смотрятся.
— Они ее повесят?
— Думаю, нет. Наверное, она получит пожизненное заключение. Как правило, женщин не вешают.
— Вы знаете, что такое для девушки с ее темпераментом оказаться в в заточении, причем навсегда?
Мейсон нетерпеливо покачал головой.
— Конечно. Только давайте об этом пока не думать. Перейдем к фактам. Все-таки ответьте мне, убивали вы Эдварда Нортона или нет?
Глиасон глубоко вздохнул.
— Если все покажется безнадежным для Фрэн, я в этом признаюсь.
— В убийстве?
— Да, в убийстве Эдварда Нортона, в том, что я тайно женился на Фрэн Челейн из-за ее денег, что до нее самой мне практически нет дела. Да, она мне нравилась, но с ума я не сходил. У нее было много денег, и именно это меня привлекло. Я тоже хотел денег, поэтому женился. Позже я узнал, что, в соответствии с условиями завещания отца, Фрэн может остаться без цента в кармане, если выйдет замуж. Все оставлено на усмотрение ее дяди. Нортон узнал о нашей свадьбе в день своей смерти. Он собирался воспользоваться предоставленным ему правом и передать все деньги благотворительным учреждениям, а Фрэн дать только какие-нибудь жалкие пару тысяч. Я поругался с ним. Он не хотел слушать доводов разума. Фрэн тоже пришла к нему в кабинет, но он и ее не стал слушать. Затем приехал Кринстон, у которого была назначена встреча с Нортоном, и нам пришлось удалиться из кабинета. Мы с Фрэн вернулись в ее комнату, сели и обговорили ситуацию. Тут появилась миссис Мейфилд. Она была в гневе, она уже давно шантажировала Фрэн, угрожая рассказать Нортону о нашей свадьбе, если мы ей не заплатим. Эдвард Нортон сам узнал о том, что мы женаты, и, таким образом, убил курицу, которая несла миссис Мейфилд золотые яйца. Я услышал, как Кринстон отъезжает. С ним вместе уехал Дон Грейвс. Я решил в последний раз поговорить с мистером Нортоном. Когда я поднимался по лестнице, я столкнулся с миссис Мейфилд. На ней был розовый пеньюар, и она все еще продолжала плакать о так и не доставшихся ней деньгах. Она спросила, что я собираюсь делать, а я ответил, что хочу в последний раз попробовать убедить мистера Нортона, а если она будет держать себя в руках, ей тоже кое-что достанется. Если Нортон откажется дать Фрэн Челейн деньги, я размозжу его голову перед тем, как он успеет перевести их в благотворительные учреждения. Миссис Мейфилд вместе со мной пошла в кабинет. Я выставил Эдварду Нортону ультиматум. Я заявил, что если он не предоставит Фрэн ее деньги, то пожалеет об этом. Он ответил, что она не получит ни цента, он все отдаст на благотворительные цели. Услышав это, я ударил его тростью. Я обыскал его карманы и нашел довольно много наличных денег. Кое-что я взял себе, остальное отдал миссис Мейфилд. Мы стали обсуждать, как обыграть убийство, чтобы оно выглядело как преступление, совершенное с целью ограбления. Миссис Мейфилд предложила взломать одно из окон на первом этаже и оставить следы на мягком грунте. Я решил подставить шофера, потому что знал, что тот лежит пьяный. Пока мы обсуждали, что будем делать, мы увидели огни автомобиля, спускающегося с возвышенности и двигающегося по направлению к дому. Я понял, что это возвращается Кринстон. Миссис Мейфилд бросилась вниз к окну, чтобы взломать его, а я отправился в комнату шофера, спрятал там трость и пару тысячедолларовых купюр, потом сел в свою машину и уехал.