Антонии сразу захотелось вылить на мужчину пару кувшинов воды или оказаться как можно дальше, но она лишь отступила на пару шагов.
– Вы приехали с труппой артистов? Как давно в городе? Утром приходили на место преступления? Это ваш шатёр? Вы показываете фокусы с огнём? Когда-либо сжигали людей? Обезьяна ваша? – привычно протараторила Антония, прислушиваясь к эмоциям и не ожидая ответа.
Магическая кукла соскочила с лески к мужчине на плечо, ловко спустилась на мостовую и на четырёх лапах поковыляла в сторону. Задняя лапа была покорёжена, не доставало пары пальцев, зато в качестве браслета на ней болтались разбитые мужские часы. Гравировку «А.И.» на единственной отполированной до блеска шестерне теперь разглядеть не составило труда.
– Сколько вопросов! – артист рассмеялся и скрестил руки на груди. – Да, я приехал на праздник. И да, мы с парой коллег, когда утром раздавали листовки возле вокзала, из любопытства пошли следом за толпой. Ребят жалко. Шатёр не мой, труппы, но я в нём выступаю. Фокусы, как вы выразились, я показываю с помощью артефактов и иллюзий. Ни одно живое существо ни разу не жёг и магией огня не владею. Кукла действительно моя.
– Откуда у неё на плече золотистая шестерёнка?
– Вероятно, подобрала где-то на площади. Она неравнодушна к новым деталям. Смотрите сами, - театральным жестом указал мужчина.
Антония обернулась. Обезьяна копалась в обломках велосипеда и, как только находила что-то достаточно интересное, цепляла на себя. Хвост со следами копоти обвила велосипедная цепь, второе плечо украсила звезда с колеса.
– Кстати, не подскажете, откуда на площади взялся ветер? Здесь везде погодные артефакты на время праздника.
– Наверное, дети балуются, - буркнула Антония. Её внимание привлекла пара школьников в праздничных птичьих масках. Старшеклассница со светлыми волосами стояла к ним спиной, парень что-то ей рассказывал, жестикулируя, и украдкой поглядывал на Густава. От них обоих веяло настороженностью.
К автомобилю Антония вернулась задумчивая. Она кусала губы, барабанила пальцами по рулю и не трогалась с места.
– Это же он, да? – не выдержал молчания Густав и дёрнул себя за рукав. – Ну точно, он!
– Если ты объяснишь, какие у этого артиста были причины сжигать дотла троих подростков, и предъявишь улики, я вызову группу задержания, - хмуро ответила Антония и посмотрела на него своим профессиональным взглядом. – Он не соврал ни словом.
– Так он сам и не сжигал, артефактом воспользовался, - буркнул Густав, замолк, передёрнул плечами и отвернулся.
– Вот и я не знаю.
Антония медленно вырулила на узкую улочку. Им сегодня нужно ещё опросить родных третьей жертвы, написать отчёты о проделанной работе, а вечером предстоит патрулировать город, охраняя покой празднующих. На осенней ярмарке она поймала шесть воришек.
Блеск, словно от ручного зеркальца, в одном из тупиков между домами Антония отметила краем сознания, по нервам ударило чувство опасности.
Она бросила руль, схватила Густава за шиворот и заставила пригнуться, сама буквально легла на сиденье. Волосы на затылке зашевелились от знакомого ощущения, кожу опалило жаром.
Там, где секунду назад были их головы, пролетел огненный шар. С шипением задел подголовник сиденья водителя, зацепил дверцу со стороны Густава, упал на мостовую и взорвался.
Антония не выдержала и закричала, когда их накрыла повторная волна жара. Густав выволок её из машины, усадил в стороне на тротуаре, вызвал подмогу. Антония так и сидела, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону, пока на неё не ухнула ледяная вода. Антония резко выпрямилась, холодные капли поползли за шиворот. Рядом топтался Густав, и от него фонило таким коктейлем эмоций, что Антония предпочла бы их не чувствовать. Особенно жалось к ней.
А прямо перед Антонией стоял хмурый шеф.
– Очнулась? Выпей, - он протянул ей полупустую флягу.
Руки дрожали, Антония клацнула зубами по металлическому горлышку. Внутри была обычная вода.
– Шеф, никого! – крикнули из тупика. - Артефакт с пустым маг-кристаллом, весь запас энергии ушёл в единственный залп.
Машина пострадала не сильно, но Антония расстроилась так, словно потеряла любимую кошку. Обивка сидений местами потемнела и сморщилась, на приборной панели потрескался лак, со стороны пассажира дверцу покорёжило, и она едва закрывалась.
– Я поеду сзади, - заявил Густав, когда Антония отказалась взять служебную машину и сообщила шефу, что продолжит работу.
Он опустил спинку пассажирского сиденья, перелез через него и с опаской огляделся, прикидывая, за что тут можно ухватиться, дверцы-то с ручкой сзади не предусмотрено.