- Антония, всё хорошо, огня нет, это фокус! Мы уже ищем, как отключить, - взволнованный голос Густава, приглушённый треском пламени, в этот раз раздался ближе.
Через минуту кто-то со знакомым эмоциональным рисунком постарался поставить её на ноги. Антония открыла глаза, убедилась, что пламя исчезло, и только после этого забрала свою шляпку у Густава. Сочувствующе посмотрела на царапины у него на лице.
– Спасибо. Где маг?
– Попытался уйти через чёрный ход, наши поймали его через три палатки и увезли в департамент на допрос. Обезьяну я сдул ветром и перестарался, её магический кристалл разбился, теперь она просто марионетка.
Антония надела шляпку, огляделась.
– Густав, сколько здесь человек?
– Пять. Мы с тобой и три стража, ищут новые улики, - осторожно, словно разговаривает с раненым или с ребёнком, ответил Густав.
– Я чувствую эмоции восьми. Позови ещё стражей, только тихо, - шепнула Антония.
Подмога прибыла быстро. Пошептавшись, они окружили тайник.
– Эй, мы знаем, что вы здесь! Выходите! – крикнула Антония, но ответа не получила. – Как хотите. Густав, можешь выдуть пару досок из-под сцены?
От напряжения Густав покачнулся. Щепки брызнули в разные стороны, осыпав стражей, Антонию и троих подростков.
– Так, ребята, больше вам ничего не угрожает. Выходите по одному. Вас осмотрит лекарь, дадите показания, и по домам, - скомандовал один из стражей.
– Они тут вообще-то добровольно, - фыркнула Антония.
– Да! А если мы не хотим по домам? – воинственно вздёрнула подбородок девушка. Со светлых волос слетел капюшон плаща, и в них запутались щепки.
– План тот же. К лекарю, в участок на допрос, а дальше решит комиссия по несовершеннолетним, - ответила Антония, из-под полы шляпки разглядывая школьников.
- Это ты виноват! Зачем утром пошёл смотреть на пепелище? – набросилась девушка на одного из парней.
- А чего вы вдвоём по площади шатались? – огрызнулся он.
Через полчаса подростки сидели в отдельных допросных комнатах. Лекари объявили их здоровыми, вручили по банке мази от синяков и ожогов и дали добро на беседу со следователями.
Первой Антония посетила допросную с девушкой. Светловолосая старшеклассница, размазывая слёзы по щекам, рассказала, как ей невыносимо жилось. Экономия на всём, никаких красивых платьев, хотя Аннушка знала, что деньги в сейфе у матери есть. После школы – сразу домой, а дома бесконечная возня с сыром. Этот запах пропитал дом насквозь, въелся в одежду, и из-за этого над ней издевались в школе.
Сначала Аннушка хотела дождаться окончания школы и уже тогда уехать в другой город, где никто её не знает. Но потом одноклассники предложили сбежать раньше. Новый год и новая жизнь! Они так заманчиво всё расписали, что Аннушка, которая лучше всех в классе была по магическим технологиям, согласилась сделать по инструкции из книги пару артефактов.
После беседы со специалистами из комиссии по несовершеннолетним Аннушка в своём побеге раскаивалась. Приданое она забрала сама, чтобы жить первое время, и потратить пока не успела. В качестве наказания ей назначили общественно полезные работы. Аннушка со слезами бросилась к матери на шею, молила о прощении. А женщина, поседевшая раньше срока, была рада видеть дочь живой и заведомо ей всё простила.
Антония поставила подпись под протоколом допроса школьницы и вместе с шефом перешла в следующий кабинет, где ждал своей участи школьник Катон, снабдивший Аннушку полезной книгой и деталями.
Парень с круглым лицом, маленькими глазками, которые косили в разные стороны, и толстыми дрожащими пальцами спорить и отпираться не стал. Рассказал, как к нему подошёл одноклассник, предложил дружбу, если он поможет посадить за решётку его отца. Желательно навсегда.
Катон очень хотел убедиться, что родители его хоть немного ценят. Мечтал, что, узнав о его смерти, они вдвоём приедут в город, а когда он живой явится домой, станут его обнимать и скажут, как волновались и как его любят.
Они придумали план, Катон сделал с помощью магии иллюзий слепки аур «жертв» и привязал их к отпечаткам на стене. По костям легко определить, кому они принадлежат, по капле крови можно выяснить, жив ли её носитель. А вот такой слепок лишней информации никому не даст.
По решению комиссии Катона перевели на домашнее обучение, посадили под домашний арест, а после родители устроили его учиться в закрытый пансионат в пригороде столицы.
Антонию вызвали на допрос третьего «мертвеца». Старшеклассник Викторий смотрел волком, ненавидел весь мир, и особенно отца, который единственным методом воспитания считал кулаки.
– Вот сказал бы я стражам, что меня дома бьют, и что дальше? Кто-то пришёл бы к нам домой и ловил его за руку каждый раз, когда он замахивается? Не-ет. Отца поставили бы на учёт, заставили посещать беседы с лекарями. А он бы нас с матерью после этого избил до полусмерти, опять наврав соседям, что мы уехали к родственникам, - зло выплёвывал слова Викторий. – Мать уйти от него отказалась, а я не мог её так бросить, понимаете! Отец пообещал отправить меня в военное училище сразу после школы, и она осталась бы одна!