Я смеюсь.
— Она грозная.
— Была. Но и веселая. Мой отец был Королем-Солнцем, но Ризенда сияла ярче всех во дворце. Она озаряла даже комнаты слуг своим очарованием и остроумием.
— В этом вы похожи, — слова срываются из-за легкости нашего разговора. Я сжимаю крепче ложку и надеюсь, что он не услышал. Когда я поднимаю взгляд, принц улыбается, как лис.
— Ты считаешь меня очаровательным?
— Как змея, — бурчу я средству, чтобы скрыть пылающие щеки. Проклиная принца за то, что он проник под мою защиту. И себя за то, что позволила это.
Я поворачиваюсь к камину, но Йоссе следует за мной, прислоняется к стене.
— Где сейчас твой отец?
— Мертв, — сухо говорю я.
Через миг он отвечает:
— Ризенда тоже мертва. Она получила ножевое ранение во время нападения на Версаль, ее бросили истекать кровью на обочине дороги. Она отвлекла повстанцев, чтобы мы могли бежать.
Кажется, земля уходит из-под ног, и меня мутит. Я прижимаюсь к стене.
— С тобой все в порядке? — Йоссе изучает мое лицо, его глаза полны беспокойства. Ком раскаяния в моем горле мешает ответить. В тот день он потерял все — и мать, и отца.
Из-за меня.
Я отравила короля. Я позволила Теневому Обществу захватить его дом и нанести удар Ризенде.
«Скажи ему».
Он увидит, насколько на самом деле невозможно наше партнерство. Это будет самый быстрый и простой способ избавиться от него. Мне больше не придется беспокоиться о том, что он постоянно смотрит через мое плечо и сверлит взглядом мою спину с подозрениями, преследуя меня, как будто он мне не доверяет.
«Он не должен тебе доверять».
Я облизываю губы и поворачиваюсь, но он смотрит на меня с самым странным выражением лица. Задумчивый и далекий.
— Странным образом ты напоминаешь мне Ризенду. Одержимая горшками и рецептами — она была хозяйкой кухни — и всегда всем приказывала. Притворялась колючей, чтобы скрыть мягкость.
— Уверена, мы не похожи, — яростно говорю я. Но теплое, тающее чувство появляется в моей груди, и я вонзаю ручку ложки в живот, чтобы остановить это.
«Скажи ему, прежде чем он сделает еще более нелепые сравнения».
Но когда я озираюсь и пытаюсь представить пространство без него, я не могу. Тишина удушает.
— Я выйду, — сообщаю я.
— Но уже поздно…
— Мне нужно подумать.
— О чем?
«О факте, что я убила твоего отца и ощущаю вину за это — и еще больше за то, что привыкла к твоему обществу…».
— О Яде Змеи! — почти кричу я. Он не будет спорить с этим. Я хватаю гримуар отца и иду к двери. — Одна, — добавляю я, слыша его шаги. — Я предпочитаю работать со сложными зельями одна.
— Я все равно не смог бы помочь. Я останусь тут и… не буду ничего трогать, — голос Йоссе игривый и слишком знакомый, и от него бабочки летают в моем животе.
Я делаю единственное, что могу, чтобы остановить их. Я захлопываю дверь и погружаюсь в работу.
14
ЙОССЕ
Я стараюсь не мешать, правда, но после пяти дней помощи Мирабель с ее лекарствами от рассвета до заката и экспериментов ночью в работе над противоядием от Яда Змеи, мне скучно, я ощущаю себя бесполезным. Будто вселенная смеется надо мной. Я предложил ей спрятаться и ничего не делать, и теперь я занимаюсь этим.
И я хочу увидеть сестер. Прошла почти неделя. Они не знают, жив ли я, вернусь ли я. И я не знаю, как у них дела. Мирабель уверяет меня, что они уже должны были вернуть силы, но я не успокоюсь, пока не увижу сам. И я не могу вернуться в канализацию без хороших новостей для Людовика и Дегре. Значит, нужно покинуть этот убогий магазин и начать распространять настойки и тоники.
— Я знаю, что ты не хочешь, чтобы другие трогали твои принадлежности, но, может, если я помогу, работа пойдет в два раза быстрее, — предлагаю я еще раз, только теперь решив попросить. — Я сделаю так, как ты говоришь. Ты даже сможешь измерять количество трав и передавать мне подходящие пузырьки, чтобы я ничего не испортил, — хотя у нее нет особого порядка. По столу рассыпаны травы, а половина склянок опрокинуты.
Мирабель останавливается, помешивая какой-то настой от лихорадки, и вытирает лоб рукавом. Это приводит в беспорядок ее коротко остриженные кудри.