У меня по спине пробегает холод страха.
— Мирабель?
Я ощущаю взгляд Дегре. Его взгляд мечется, словно он смотрит увлекательный теннисный матч.
Я поднимаюсь на ноги, сердце колотится в моей груди.
— Что ты пытаешься сказать?
— Прости, — ее плечи дрожат. — Мне очень жаль.
— Почему тебе жаль? — она долго молчит, и я хочу пересечь комнату и встряхнуть ее. — Ответь мне!
Наконец она опускает взгляд. Ее взгляд так же пуст и так же далек, как и в замке герцога Люксембургского.
— Это все моя вина, — тихо говорит она.
— Я не понимаю, — повторяю я.
Всхлип вырывается из ее горла, и ее голос срывается.
— Моя мать передала отравленную петицию в руки Королю-Солнцу, но я сделала яд. Я в ответе за его смерть.
Прилив леденящего кровь холода распространяется по моей груди и обвивает пальцами мое горло. Я мотаю головой.
— Нет. Это невозможно. Ты сказала, что не имеешь никакого отношения к нападению на Версаль.
Мирабель говорит в пол, ее голос звучит ровно и сухо:
— Я сказала, что ничего не знала о планах матери, я и не знала. Но вряд ли это делает меня невиновной. Я знала, что она даст кому-нибудь яд. И я создала кровавое зелье, чтобы сделать магию Лесажа тактильной: его молния, дымовые твари — ничего из этого не существовало бы без меня. Я причина того, что Теневое Общество смогло захватить город.
Звон в ушах заглушает конец ее признания. Из-за нее мои сестры чуть не погибли. Она убила моего отца. И Ризенда…
Я смотрю на Мирабель, сгорбившуюся в дверном проеме, пытаясь связать девушку, которую я видел, с любовью применяющую лечебные средства, с монстром, которого она описывает. И не могу. Это невозможно.
— Прости меня, — выдавливает Мирабель.
— Вот видишь! — Дегре вскакивает на ноги и указывает пальцем. — Она сама признает! Она убила короля, твоего отца. Это уже ужасное преступление. Но она еще и в ответе за смерти половины знати и полиции Парижа. И ты с ней решил объединиться, — он скалится, глядя на меня, — но я не буду совершать такую ошибку, — он вытаскивает рапиру из коричневой мантии и идет к Мирабель. — На колени.
Дверь открыта. Она могла попытаться сбежать. Но она смотрит на Дегре полными слез черными глазами и подчиняется. Ее губы дрожат, а дыхание становится прерывистым и частым. Она не просит пощады. Не смотрит в сторону.
Дегре подносит свой клинок к ее горлу и поворачивает острие так, чтобы оно вонзилось в плоть под ее ухом. Лента из малиновых змей спускается по ее шее. Я смотрю, как она стекает ниже. Каждый удар сердца бьет о мои виски. Мой кинжал лежит на полу в пределах досягаемости, но я не могу пошевелиться. Не уверен, хочу ли.
Мирабель сглатывает, преодолевая давление клинка Дегре, и поднимает подбородок выше.
— Сделай это, — выдыхает она. Но в этот же момент с улицы доносится скрежет. Как меч, волочащийся по булыжникам. Звук приближается, становится громче, и мой нос заполняет ужасная вонь — как тухлые яйца и порох. Волны маслянисто-голубого дыма вливаются в магазин и обвивают наши лодыжки.
Дегре отшатывается, выкрикивая ругательства. Мирабель падает на пол и хватается за шею. Я быстро встаю на ноги. И мы все смотрим в дверь, на огромного зверя из дыма цвета индиго, который появляется в поле зрения. У него длинные кожистые крылья, когти длиной с мое предплечье и шипастый хвост, пугающе похожий на булаву. Он со скрежетом мечется в стороны, пока монстр неуклюже движется по улице Наварин.
Существо останавливается прямо перед магазином шляп и обращает на нас свои золотые глаза, зрачки сужаются, как у змеи. Он наклоняет голову и поднимает притупленную морду в воздух. Горячее прогорклое дыхание вырывается из его ноздрей.
Мирабель охает.
— Он выпустил их.
Дегре отталкивает ее, закрывает дверь и бросается в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве баррикады. Я прыгаю, чтобы помочь ему, втыкаю стул под ручку. Что смешно. Дымовое чудище могло прорваться одним движением когтя. Или сжечь весь магазин дотла.
Мы отступаем в дальний угол — я, Дегре и Мирабель прячемся за стойкой. Тяжело дышим. Дрожим. Ждем, когда огонь охватит магазин или огромный вес зверя сломает лестницу, ведущую к двери. Проходят секунды. Капли крови текут по шее Мирабель и покрывают пыльный пол. В конце концов, скрежет возобновляется, отчетливо удаляясь.
Мы бросаемся к окну, когда шипастый хвост зверя исчезает за углом де Наварин. Дегре вздыхает и прислоняется к стене. Я хватаюсь за подоконник. Но Мирабель бросается к двери и убирает стул.