— Пока ты устраивала проблемы, — начинает мать, присоединяясь к Грису за столом, — мы трудились, меняя формулу Яда Змеи. Он не только более жестокий, но и твое противоядие не работает против него.
— Я сделаю другое, — выдавливаю я.
— Когда? — ее сахарная улыбка вызывает у меня желание кричать. — Теперь говори, где королевские дети, или мне придется показать тебе, как эффективна новая версия яда.
— И убить невинных жителей? Мы должны спасать Париж, быть голосом народа, но ты убиваешь их без разбора! — я не понимаю, как дико машу руками, или как громко кричу, пока мама не сжимает мой подбородок холодными пальцами и заставляет взглядом меня замолчать.
— Виновата только ты. Город был бы в мире под Теневым Обществом, если бы не твои махинации, — она отпускает меня толчком, и мой живот врезается в угол стола. Грис пытается поддержать меня, но я уклоняюсь от его предательского прикосновения.
Мать бьет кулаком по столу и предостерегает Гриса:
— Демонстрация, алхимик, будь так любезны. Покажи Мирабель, что именно она навлекла на свою маленькую банду повстанцев.
— Моя маленькая группа повстанцев? — я знаю, что должна держать язык за зубами, но мне невыносимо слышать, как она так жестоко отзывается о Дегре, Этьене и наших союзниках, которые погибли. — Мы были больше, чем просто мышами, ожидающими истребления. Мы были революцией. Мы были готовы уничтожить тебя.
— Тихо! — тыльной стороной ладони мать бьет по моей щеке, и ее кольца оставляют длинные, жалящие порезы. Она поворачивается к Грису. — Сейчас.
— К-как вы хотите, чтобы я продемонстрировал? — он заикается. — Тут никого… эм…
Взгляд матери скользит по комнате и останавливается на охраннике у двери. Он ненамного старше меня, со светлыми волосами и крючковатым носом. Он не сделал ничего плохого, ничем не привлекал внимания. Он просто был там, в ее поле зрения.
— Ты подойдешь, — мать толкает его вперед.
Он бледнеет.
— Я, миледи? Но я…
— Я вижу, что выбрала правильно. Я не терплю тупых работников. Иди. Быстрее.
Охранник не двигается. Его взгляд скользит с матери на яд. Затем он бросается к двери лаборатории. Мать кричит, и другие стражники пытаются ответить. Он на полпути к двери, и я уже собираюсь поднять радость, когда Фернанд мчится через комнату, как пикирующий сокол. Он хватает охранника за руку, безжалостно тянет за нее и бьет охранника лбом о стену. Охранник воет и плюется. Кровь течет из пореза над бровью, когда Фернанд тащит его обратно к матери.
— П-прошу! — он смотрит на нее с мольбой, словно она может передумать.
— Пей, — приказывает она, указывая на Гриса, тот подносит пузырек ко рту стража.
Он извивается и кричит как ребенок.
— Хватит! — кричит Фернанд. Он хватает пузырек из руки Гриса и запихивает между губ стража. Юноша кашляет. Яд стекает по его подбородку, пропитывает тунику.
Я бросаюсь к нему, но Маргарита сильнее сжимает мой локоть.
Эффект почти мгновенный — такого я никогда не видела. Щеки охранника разбухают, руки прижимаются к животу, и он булькает, словно давится собственной слюной. Менее чем через тридцать секунд он падает на колени, плюясь мокротой и кровью. К тому времени, как он падает на пол, его лицо застывает в гротескной маске боли, а его спина искривлена под неестественным углом.
Волна тошноты поднимается по моему горлу, и мои руки летят ко рту.
— Впечатляет, не правда ли? — мама гладит Гриса по небритой щеке. Он тихо бормочет «спасибо», но голос его звучал сдавленно. Только я замечаю это. Каждый его вдох, каждое его пожатие плечами мне так знакомы — и я это ненавижу. Мне неприятно то, что я знаю, что его пальцы растирают нижнюю часть его туники до дыр за столом.
Он предатель. Убийца. Мать может быть главой Теневого Общества, но он — ее руки, как я когда-то была. К счастью, я нашла способ получше. Я показала Грису лучший способ. И все же он выбрал ее.
Как он мог это выбрать?
Мама перешагивает через мертвого охранника, словно лужу на дороге, и встает передо мной.
— Теперь, когда ты знаешь, что поставлено на карту, я спрошу еще раз, Мирабель. Где прячутся королевские дети?
Я закрываю глаза и представляю, что я где-то в другом месте — в теплом, мирном сказочном мире с пышными садами и бурлящими фонтанами. Я счастлива и в безопасности, мы варим настойки с отцом, вдыхая сладкий аромат шалфея и медового чая. Далеко-далеко от мамы.
Она бьет кулаком по столу.
— Возможно, тебе плевать на жизни простых людей, несмотря на твои смелые заявления, но я подозреваю, что ты не будете так бесцеремонно относиться к его жизни, — она поворачивается к двери. — Лесаж! Приведи пленника.