Ему должно быть противно.
Я виновата во всем. Я сказала маме, где скрываются члены королевской семьи. Я изобрела противоядие от Яда Змеи, вызвав эту дьявольскую новую смесь. Это была моя идея — посыпать посевы огнестрельным порошком. Из-за меня Лесаж может владеть дезинтегратором и призывать дымовых зверей, и я настолько глупа, что не нашла способ контролировать магию.
Я запрокидываю голову и смотрю в потолок, беззвучно крича на отца за обещание стать великим алхимиком, хотя мои таланты принесли больше боли и страданий, чем облегчения.
Двери распахиваются, но вместо стражей из Теневого Общества за нами пришла моя сестра. Короткий миг мое сердце бьется с надеждой. Она послушалась меня, когда мы были вне лаборатории. Она мне поможет.
Но затем ее губы изгибаются в ухмылке, пока она смотрит на мое платье. Как и предполагалось, оно совпадает с ее. Она хватается за наши цепи с недовольным фырканьем.
— И снова ты все испортила. Я должна терпеть позор, ведь предательница в таком же платье. Я должна водить тебя, как няня, а не стоять рядом с мамой, где мое место, — она дергает за цепь, и я чуть не вываливаюсь из кареты лицом вперед. — Не отставай.
— Подожди, Марго. Пожалуйста, — я хватаю ее за руку, но она вырывается и плюет на мое платье.
— Не трогай меня.
— Прошу, — умоляю я, голос едва слышен. — Подумай о ночах, которые мы провели в шкафу, держась за руки…
— Ни слова больше! — она отворачивается и ведет нас по ступеням эшафота.
Я чувствую, как Йоссе наблюдает за нашим обменом мнениями, и на короткую секунду я вижу проблеск сочувствия на его лице. Но когда я оглядываюсь, он исправляет выражение лица и смотрит в сторону.
Когда мы оказываемся возле котла, мать выходит из кареты, машет своим шумным последователям и сияет самой сладкой улыбкой. Лесаж проводит ее через толпу, которая стала такой густой, что выливается из двора на окрестные улицы. Есть сторонники Общества и не только. Все пришли посмотреть на суматоху. Я прищуриваюсь в море лиц, надеясь заметить вызывающий хмурый взгляд Амелины или зубастую ухмылку Гаврила, но Ла Трианон и Аббат Гибур — единственные знакомые лица рядом с платформой. За ними люди смешиваются, как травы в котле. Даже если наши старые союзники присутствуют, у них нет причин снова нам помогать. Не тогда, когда они так много потеряли.
— Готовы ли мы устроить торжество? — спрашивает мама у Лесажа с натянутой улыбкой, когда они занимают свои места рядом с нами.
— Фернанд должен прибыть с королевской семьей в любой момент, — уверяет он ее.
Глаза матери сверкают от раздражения.
— Так сложно задержать несколько маленьких девочек и неумелого дофина?
Лесаж успокаивающе кладет руку ей на плечо.
— Бастард и твоя дочь готовы. Начнем с них?
— Очень хорошо, — мать бросает испепеляющий взгляд на меня и Йоссе, затем поворачивается, чтобы обратиться к толпе, ее лицо источает внезапную теплоту. — Люди добрые! — кричит она самым завораживающим голосом. — С момента основания Теневого Общества мы служили вам, гражданам Парижа! Мы больше всего хотим, чтобы вы были сыты, хорошо одеты и процветали — в отличие от распутных и корыстных королей, которые были раньше. Но нашей великой цели помешали эти жестокие повстанцы, — она указывает на нас, — которые лишили нас мира и разрушили наш город, пытаясь натравить нас друг на друга. Члены королевской семьи, которые хотят, чтобы все стало так, как было раньше. Которые хотят держать вас подавленными и смотреть, как вы страдаете.
Люди на площади поднимают кулаки и согласно кричат. Но я рада тому, что многие и защищают нас.
— Ла Ви не дает нам голодать тоником от голода, — кричит девочка в первых рядах.
— Мы были на грани смерти, но она дала настой от лихорадки, — звучит низкий голос из центра толпы.
Мама машет руками, чтобы утихомирить их.
— Теневое Общество обеспечит вас этим. Мы делали бы это и больше, если бы нам не мешало постоянно восстание. Как только мы от них избавимся, мы станем едины, как город, и все наше время и ресурсы будут направлены на заботу о жителях. Вам не нужна эта Ла Ви, — она едко произносит мое новое имя, — или ее жалкое восстание.
Добрая половина наших защитников замолкает. Остальные шепчутся. Холодные пальцы паники скользят по моей спине. Несколько слов хитроумной лжи матери сводит на нет достигнутые за несколько недель успехи. Все, за что мы боролись — будущее, за которой погибли Дегре, Этьен и многие другие. Я беспомощно смотрю на Йоссе, но, конечно, он не смотрит на меня. Его плечи опущены, а волосы скрывают глаза. Его кожа имеет ужасный зеленоватый оттенок, а лицо блестит от пота. Он выглядит побежденным. Если бы я была в толпе, я бы тоже отказалась от нашего дела.