— Да, всё из-за этого! Серьёзная улика! — настаивал Иванов.
— Какая, блин, улика?! Давай тогда мочу алкашей, сходивших на территории «Линии» за серьёзную улику считать! Тебя этому, что ли в школе милиции обучали?! — продолжал возмущаться Михаил.
— Меня-то хоть чему-то обучали, Миш, в отличие от….., — с ехидцей ответил Иванов.
— Не начинай заново, — пригрозил Бухаев.
— Ладно, но слушай, мы его опросим, потому что это наша работа, потом отправим к психиатру нервы проверить, в целом узнать псих он или нет, или типа того, но сначала выполним то, что мы обязаны сделать, хорошо? — более спокойно убеждал Михаила Иванов.
— Ладно, робокоп ты хренов, пошли, — согласился Бухаев.
Сыщики вернулись в здание к психологу Лилии Сергеевне и свидетелю-охраннику.
— Вальдемар Иванович…., — обратился к свидетелю Бухаев.
— Вениамин Иванович, — поправила Бухаева Лилия Сергеевна.
— Вениамин Иванович, расскажите, что вы видели? — спросил Бухаев.
Всё так же дрожащий от страха охранник посмотрел в сторону Лилии Сергеевны, будто она – единственная нить, которая связывала его, обезумевшее за ночь, сознание с адекватным миром.
— Всё нормально, расскажите всё, что видели, — пытаясь одновременно успокоить, сказала Лилия Сергеевна.
Охранник перевёл свой взгляд на Бухаева с Ивановым. Он понимал, что его рассказ мог определить его, в итоге, в психушку, поэтому он, видимо, пытаясь подобрать нужные слова, решил рассказать о происшедшем.
— Я…я дежурил на сутках, приближалась ночь, и все работники «Линии» пошли заниматься товаром, кто с молоком разбирался, кто с мясом, кто с овощами, магазин то большой, работы всегда много, а ночью немного работников всегда остаётся, тем более, что ночью то особо никто из покупателей не заходит, спят все в основном, — начал рассказывать Вениамин Иванович.
— Короче, отец, короче, ближе к делу, — перебил охранника Бухаев.
— Миш, не сбивай человека с мысли, — осадил Бухаева Иванов.
— В общем, когда это случилось, я сидел в мониторной, а за кассами, конечно же, никого не было. Все продавцы были в «хвосте» гипермаркета. Я сидел пил свой чай из термоса, смотрел на камеры и, вдруг где-то в полшестого утра уже на камере, которая отслеживает стоянку, я заметил длинную фигуру, как будто человека в камуфляже, в костюме большого огурца…ну знаете, он был издалека похожих на этих, как их? Аниматоров, которые на улице ходят в больших костюмах, — продолжал рассказывать охранник.
— Ага, точно, особенно в центре города их до хрена, предлагают всякую дичь, вплоть до кредитов, я так одного чуть не арестовал, — снова перебил свидетеля Бухаев.
— Миш, уймись, — снова осадил напарника Иванов.
— В общем….я вышел на стоянку спросить у….. у человека, как мне в тот момент казалось, мол, что случилось? А он никак не реагировал, подошёл к одной машине и стал ее, будто осматривать, потом нюхать, — продолжал говорить свидетель.
— Вениамин Иванович, скажите, пожалуйста, он стоял к вам лицом? — вдруг спросил у свидетеля Иванов.
— Нет, спиной, спиной, точно, но потом….— резко замолчал свидетель, начав усиленно дрожать от страшных воспоминаний.
— Всё хорошо, — успокаивала охранника Лилия Сергеевна.
— Потом…я его окликнул, мол, что вы здесь делаете? Он никак не отреагировал, а….., — снова остановился свидетель.
— А что? Ну что? — подгонял свидетеля Бухаев.
— Миша…., — осадил Бухаева Иванов.
— Потом он начал жрать машину! Он просто ел её и ел, будто булку какую-то! А я смотрел как вкопанный! Потом он повернулся ко мне, и я увидел эти красные кровавые глаза и клыки, длинные, огромные! Я побежал в мониторную обратно и заперся там! Я сидел и просто смотрел в камеры, как это существо жрёт все машины на стоянке! — разорался охранник.
— Что было потом? — спросил Иванов.
— Потом оно ушло, — ответил свидетель.
— Этот….это существо ушло в сторону боковой части здания? Ну, той, которая справа, — спросил Иванов.
— Да, туда, — ответил слегка успокоившийся охранник.
— Ну, отец, хочу тебя успокоить, если он за тобой не погнался до мониторной, чтобы дверь выломать, значит, тебя этот чудо-огурец сожрать не хотел, — улыбнувшись, сказал Бухаев.
— Миш, ну хорош, а! — возмутился Иванов.
— Да ладно тебе, я ж понимаю, из-за чего дедуля трясётся. Вот я его и решил утешить одной фразой, — сказал Бухаев.
Глава 4