— Михаил! Михаил! — окликнула Лилия Сергеевна отвлёкшегося Бухаева.
— А, да, что? — сумбурно спросил Михаил, вернув своё внимание на собеседницу.
— С вами всё в порядке? — спросила в ответ Лилия Сергеевна.
— Да, в полном, — ответил Михаил, снова посмотрев в окно и не заметив там попугая.
— Вы смотрите в окно. Вы там что-то заметили? — спросила психолог.
Михаил, снова, посмотрел на окно с целью увидеть там хоть что-то интересное и нефантастическое, чтобы как-то оправдать своё поведение.
— Вы любите кактусы? — спросил Бухаев, заметив на подоконнике кактус в горшке.
— А, ну да, — ответила, улыбнувшись, Лилия Сергеевна.
— Готов поспорить, что в этом кактусе есть какой-то психологический смысл, я прав? — спросил, улыбнувшись, Бухаев.
— Вы разбираетесь в психологии, — будто бы нарочно похвалила Бухаева Лилия Сергеевна.
— А как же не разбираться? Работа следаком – дело тонкое, — с гордостью, произнёс Бухаев.
— Этот кактус напоминает мне о моих клиентах. Они так же могут обрастать иголками, могут и меня уколоть, пока я пытаюсь пробиться к сути их проблем. Но я продолжаю дальше им помогать, как этому кактусу. Я продолжаю его поливать, — сказала Лилия Сергеевна, сделав задумчивое лицо.
— Ну и как? Иголки ваших клиентов отпадают? — улыбнувшись, спросил Бухаев.
— Как правило, да, — ответила Лилия Сергеевна.
— Я это спрашиваю, потому что у кактуса- то его «шипы» свирепее становятся по мере того, как он растет, — снова улыбнувшись, сказал Бухаев.
— Аха-ха, — довольно искренне засмеялась Лилия Сергеевна.
— Видите, я ещё и в юморе разбираюсь, — продолжая улыбаться, сказал Михаил.
— Это точно. Михаил, я хотела бы поговорить с вами о вашем детстве, — сказала Лилия Сергеевна.
— А что с ним не так? — спросил Бухаев.
— О, нет, вы не подумайте, я не намекаю на то, что с вашим детством было что-то не так, просто это обыкновенный вопрос с целью…, — начала объяснять Лилия Сергеевна.
— С целью выявить психологические травмы детства? Ха-ха, знаю я все эти фрейдистские штучки, поэтому скажу сразу, что проблем не было. Да, и вообще, что мы об этом разговариваем? Мы только что мило общались, и тут на тебе, какое у меня было детство? Шикарное! Отец не бил, мама тоже, бабушка не била, дедушка тоже, старший брат…, — неожиданно упомянув брата в конце своей длинной речи, Михаил невольно разволновался.
Лилия Сергеевна, возможно, поняла в тот момент что-то с психологической точки зрения, но она не стала дальше вытягивать информацию из Михаила.
— Так, мне звонят, можно я отвечу?— произнёс Михаил, заметив, что ему звонил Иванов.
— Да, конечно, ответила Лилия Сергеевна.
— Да, аллё, Лёх, — ответил Михаил.
— Я тебя жду внизу, поехали, проследим за огурчиком, — сказал Алексей.
— Ага, сейчас спущусь, — обрадовался Михаил, что у него появился вполне законный предлог уклониться от дальнейшей беседы.
— Вам надо уходить? — печально спросила Лилия Сергеевна.
— Ага, долг зовёт, плюс у нас с вами нарисовался не особо приятный диалог, поэтому я хочу уйти и сохранить приятное ощущение от нашей встречи, — ехидно улыбнувшись, сказал Бухаев.
Глава 39
Бухаев вышел на улицу к напарнику. Тот будто заранее приготовил своё лицо для ехидной улыбки.
— Ну что, поворковал, тихий любовник? — сверкая ехидными глазами, спросил Иванов у Бухаева.
— Ты теперь меня всё время будешь доставать? — спросил Бухаев.
— Должен же я тебе отомстить за годы унижений с твоей стороны? — саркастично спросил в ответ Иванов.
— Ладно, мститель-робокоп, поехали следить за овощами, — сказал Бухаев.
— Как скажешь, тихий любовничек, — сказал Иванов.
— Договоришься когда-нибудь, — в шутку пригрозил Михаил.
Алексей завёл машину и поехал к конторе аниматоров.
— Что, едем опять к чёрному кубику? — спросил Бухаев, намекая на мрачный внешний вид конторы.
— Ага, Миш, туда, — подтвердил Алексей.
— А с чего ты взял, что он там может быть сегодня? — спросил Михаил.
— Потому что пока ты занимался любовными делами с психологом, я занимался рабочими делами с огурцом, — снова подколов напарника, ответил Алексей.
— Лёх, ну это, правда, переходит уже все границы, — с недовольным выражением лица, как у ребёнка, возмутился Михаил.
— Миш, знаешь, мне немного обидно, — неожиданно заявил Иванов.
— Тебе ещё и обидно? Вот это поворот! И за что вам, сударь, обидно?! — вытаращив на напарника удивлённые глаза, спросил Бухаев.