— Эй, лейтенанты, что накатались?! — крикнул со стороны огороженной стоянки сержант Намврот.
— Сомневаюсь, что ты здесь делом занимался! — крикнул в ответ Бухаев.
Неожиданно Иванова стошнило на асфальт.
— Блин, Лёша! Ты, вообще, пить не умеешь! — возмутился Бухаев.
— Ха-ха, Бухаев, так ведь именно ты и испортил своего напарника! Вот зрелище! — злорадствал со стоянки Намврот, не решаясь подойти поближе.
— Если кому-нибудь об этом расскажешь, я сделаю так, что тебя, раздолбая уволят с работы! Понял?! — крикнул на сержанта Михаил.
— Понял, понял, молчу! — сказал Намврот.
— На, Лёш, вот возьми платок носовой, вытрись, — сказал Бухаев, протягивая платок Алексею.
— Спасибо, дружище, ты такой добрый, — нахваливал Михаила Алексей, вытирая свой рот.
— Ага, слыхал уже, пойдём уже делом займёмся, — сказал Бухаев.
— Погоди, забери платок, — сказал Иванов, протягивая обратно платок Михаилу.
— О, нет, спасибо, дарю, — сказал Михаил, скорчив гримасу отвращения.
— Спасибо, дружище, я ж говорю, что ты добрый, — продолжал нахваливать Бухаева напарник.
— На, пей, отрезвляйся, — протянул Бухаев стаканчик кофе своему напарнику.
Алексей стал залпом пить кофе. Когда он выпил до конца, матёрый Бухаев заметил, что для отрезвления этого количества Иванову мало. Михаил взял ещё кофе, потом брал ещё и ещё, до тех пор, пока Алексей не вернулся в прежнюю трезвую адекватность.
— Ну, всё, пошли, вижу, ты вернулся, напарник, — весело хлопнув Иванова по плечу, сказал Бухаев.
— Ага, пошли, — сказал Иванов.
Дойдя до мониторной внутри «Линии», Бухаев стал осматривать монитор в поисках кнопки включения.
— Ты чего делаешь? — спросил Иванов у Михаила.
— Кнопку ищу, — ответил Михаил.
— Ох, Миш, посмотри на вилку, — сказал Иванов.
— А что с ней? — спросил Михаил.
— С ней ничего, просто посмотри, — сказал Иванов.
Михаил обратил внимание на лежащий на столе провод с вилкой, который тянулся от самого монитора.
— А, точно, в пилот надо вставить, — догадался Бухаев.
— То-то же, Миш, — произнёс Иванов.
— Слушай, Лёх, пьяным ты мне нравился больше, меньше умничал, больше благодарил, — сострил Бухаев, вставляя вилку в пилот.
Экран монитора включился, показав лейтенантам пятнадцать камер: три из них показывали то, что происходило на стоянке и в холле самой «Линии», а остальные двенадцать камер показывали разные внутренние отделы гипермаркета.
— Ха! А место, где тебя вывернуло, не показывает. Везунчик ты, напарник! — заметил Бухаев.
— Так, теперь смотрим, во сколько должно было быть появление этого огурца со слов охранника? — спросил Алексей, проигнорировав очередную остроту напарника.
— В полшестого утра, по-моему, — ответил Бухаев.
— Так, смотрим записи. Ага, вот оно, смотрим кино, Миш, — выбрав нужную утреннюю запись, сказал Алексей.
Напарники внимательно смотрели на стоянку в записи и не видели ничего подозрительного: территория слегка освещалась недавно взошедшим солнцем, которое, видимо, было обильно скрыто облаками. Бухаеву с Ивановым стало скучно наблюдать за камерой, но, вдруг ровно в пять тридцать утра, на камере появились сплошные белые помехи.
— Блин, монитор древний, — сказал Бухаев, стукнув по аппарату с боку.
— Ты чего делаешь? Сломаешь, — сделал ему замечание Иванов.
— Не ссы, напарник, старая аппаратура понимает, что от нее хотят, только так, по классической старинке, — подмигнув, сказал Бухаев.
— Ладно, давай перемотаем, — сказал Алексей, перематывая назад запись.
Вернув запись обратно, на время пять двадцать утра, сыщики снова внимательно изучили все детали на видео. Иванов специально увеличил изображение на весь экран. Всё было обычно. Но через пять минут на экране снова, как по команде, возникли помехи.
— Блин, ничего там нет, запись надо восстанавливать, — сказал Иванов.
— Погоди, напарник, перемотай на пару секунд до помех, — попросил Бухаев.
— Зачем? — не понял Иванов.
— Перемотай, перемотай, — повторил просьбу Бухаев.
— Ну, ладно, — сказал Иванов, перематывая назад.
— Так, так, стоп, — попросил Михаил остановить перемотку.
— Ну и что ты здесь нашёл такого удивительного? — спросил Алексей, глядя на видео, остановленное на паузе в пять часов двадцать девять минут утра.
— Смотри, видишь? — спросил Бухаев, указывая рукой на нижний угол экрана справа.
— Что я должен там увидеть, Миш? Не понимаю, — говорил недоумевающий Алексей.
— Попробуй увеличить здесь, — попросил Бухаев.
— Миш, здесь нельзя ничего увеличить, — сказал Иванов.