‒ Этот барбос ‒ один из безликих. ‒ Котенок издает нечто вроде хрипящего рыка и напоследок цыкает. ‒ Те еще хмыри. Прикидываются не тем, кем на самом деле являются.
‒ А ты как будто лучше? ‒ хмурюсь я.
‒ Конечно же! Я намного лучше них. ‒ Уголек оскорблено фыркает. ‒ Даже не сравнивай меня с ними.
‒ А кто эти безликие?
‒ Сущности без облика, если понимать буквально. Ни то, ни се. Разумные пустоты, стремящиеся стать кем-то. Ты же видела, что у того барбоса нет лица. Они все нестабильны, так что способны удержать лишь видимость внешности.
Сжимаю веник крепче и мотаю головой.
‒ Бред какой-то. Повсюду какие-то монстры. Такого не может быть.
‒ Может, как видишь. ‒ Котенок благоразумно сдвигается с траектории предполагаемой атаки веника и усаживается, красиво сложив одну мягкую лапку к другой. ‒ Я кое-что стащил у них. И на меня объявили охоту.
Вот не было печали.
‒ Верни им это. ‒ Опускаю свое оружие и откладываю палку в сторону. ‒ Принеси им извинения. А для начала свали отсюда. И перестань, наконец, напрягать меня, мои нервы и мою психику.
‒ Проблема в том, что я потерял то, что у них украл.
Супер. Это просто неопределенное количество грамм пушистого идиотизма.
‒ Отлично. Может, это и проблема, но, представь себе, не моя. ‒ Сметаю котенка веником на пол. ‒ Брысь отсюда, непонятная бяка.
Уголек, разбежавшись, прыгает и усаживается на табурет, на котором недавно сидела я.
‒ Не бросай меня, пупсенок, ‒ заискивающе просит он, на манер песика высовывая язычок, безумно выделяющийся на фоне всего его окраса. ‒ Спаситель несет ответственность за спасенного.
‒ Какой я тебе спаситель? ‒ бурчу и отодвигаю ногой табурет вместе с животным. ‒ Не неси чепуху.
‒ Как же? Спаситель. ‒ Уголек спрыгивает на пол и принимается ходить за мной попятам. ‒ Если бы не ты, мне бы пришел конец. Честно-пречестно.
‒ Что еще за «честно-пречестно»? ‒ передразниваю его и, вздрогнув, мнительно прижимаю ладонями подол к ногам. Вдруг тому снова вздумается мне под юбку попялиться.
‒ Твоя аура невероятно сильна. ‒ Лапы котенка скользят по полу, и он потешно плюхается на морду на поворотах. Но все равно не отстает от меня. ‒ Мне пришла в голову идея, что, будь я ближе, твоя аура впустит мою и скроет мое присутствие. И, представь себе, все получилось! Барбос так меня и не учуял. А все благодаря тебе.
Останавливаюсь и злобно гляжу на котенка через плечо.
‒ Хоть слышишь себя? Ауры какие-то. Не верю я в эти волшебные крабли-бумы. И не собираюсь верить в дальнейшем.
‒ А то, что ты разговариваешь со мной сейчас, ни в чем тебя не убеждает? ‒ любопытствует Уголек, деловито заваливаясь на мою ногу в босоножке.
‒ Только в том, что у меня был тяжелый день, и нужно срочно выспаться. ‒ Встряхиваю ногой и запуздыриваю котенка в большущий цветочный горшок у стены. ‒ Выметайся по-хорошему, паразит.
‒ Я не паразит. ‒ Уголек, явно ни капли не обидевшись, вылезает из горшка и бодро бежит обратно ко мне.
‒ И кто же ты?
‒ Скажем… Многогранная личность.
‒ Да ну? ‒ Закатываю глаза. ‒ Я тоже многогранная личность, и сейчас каждая моя грань жаждет отмутузить тебя.
‒ А ты лапочка, пупсенок. ‒ Уголек устраивается передо мной в позе хорошего котенка и умильно жмурится. ‒ Обнимемся во имя твоей лапушечности?
‒ Я тебя щас пну, понял?
‒ Понял. Я понимающий. Обнимемся ради всеобщего понимания?
На подготовку к закрытию лавки уходит время, а маленькая черная тварюга так никуда и не уходит.
‒ Слушай… Уголек. ‒ Я накидываю лямку сумки на плечо, отбрасываю длинные волосы за спину и с чувством прижимаю ладонь к сердцу. ‒ Рада, что сумела выручить тебя и все такое прочее. Но тебе пора убираться восвояси. И к слову, ты еще легко отделался. Скажи спасибо, что не отлупила тебя после того, что ты сделал с моим прекрасным телом.
‒ Обнимемся во имя?..
‒ Цыц! ‒ Тыкаю ему в носик указательным пальцем и отворачиваюсь.