Искра. Буря. Штормище.
Прощай, моя жизнь без хаоса.
Глава 9. Любимец и симпатия
Дверь у меня на пружинке, и если ее не удерживать, она тут же закроется.
Папуля створку не держит, потому что отвлекается на водное млекопитающее, оккупировавшее мое спальное место. Поэтому дверь без всякого зазрения совести закрывается, попутно выпихнув его обратно.
‒ Что это за?.. – Папуля врывается обратно, но дельфина на моей постели уже нет и в помине.
На одеяле вновь стандартный «Миу» с его адовыми «миу», которого я бы с радостью уже «миу-миу-миу».
‒ Кажется, тут только что лежал дельфин? – озадачено хмуря густые рыжеватые брови, говорит Адам Мякишев.
‒ Откуда дельфину взяться в квартире? – отвечаю я вопросом на вопрос и посылаю убийственный взгляд в сторону котенка.
Угольная гадость наклоняет головку в левую сторону и хитро щурится.
‒ И то верно. – Папуля задумчиво оглаживает растительность на лице и, хохотнув, хлопает в ладоши. – Софа говорит, у тебя появился любимец.
‒ Н-нет. – Скрипнув зубами, отнекиваюсь я. – Он временный жилец. На одну ночь.
‒ А что потом? Возьмешь и выставишь его на улицу? – Папуля неодобрительно качает головой. – После того, как он вкусит тепла и ощутит прелесть заботы и ласки?!
Так, я малость офигеваю. Предки, вы чего такими вдруг сердобольными стали?
Перевожу взгляд на Уголька. У того глаза как две громадные монеты. Неужели проникся речью моего папули? Или обзавелся новыми идеями для террора конкретно меня?
‒ Не знала, что тебе нравятся кошки.
Среди них двоих – замечательных и безбашенных – мамуля еще более или менее благоразумная. Но раз мне ей не удалось ничего нормально объяснить, то и папуле вряд ли получится. Родители меня не строят и на мозги обычно не капают, но факт того, что я нелюдима и холодна, их всегда беспокоил. Правда никогда не думала, что они уже вознесли это в разряд крупной проблемы и теперь готовы ухватиться за любую возможность изменить ситуацию.
Возможно, будь на месте Уголька какой-нибудь жуткий тарантул, к которому у меня вдруг возникла бы симпатия, они бы и его пророчили мне в любимые питомцы и просили бы холить и лелеять его.
В общем, умеющий играть на симпатиях Уголек ворвался в мою жизнь не вовремя и не к месту.
‒ К кошкам я отношусь нейтрально. – Папуля кладет руку мне на плечо и треплет. – Но к выбранной тобой кошке отнесусь с пониманием и должной любовью.
‒ Это кот, ‒ машинально поправляю я, с бешеной скоростью размышляя, как избежать падения в окончательные тартары.
Ни единой светлой мысли.
‒ Мусипусечный кот, ‒ добавляет София Мякишева, зайдя в комнату именно в этот неблагополучный для меня момент.
‒ С пониманием и благодарностью отнесусь к мусипусечному коту, ‒ радостно перефразирует папуля, подмигивая супруге, и вдохновлено завершает: ‒ Потому что этот кот – твой.
‒ Не мой он кот.
Как же это утомляет.
Злюсь. Бушую. Закипаю. Но все процессы происходят сугубо в мысленном аспекте.
Разве можно сердиться на людей, которые искренне за тебя счастливы?
‒ Так пусть будет твоим, ‒ по-простецки заявляет Адам Мякишев и показывает мне отогнутый большой палец – мол, вау-вау, как прекрасно все складывается.
‒ Притормозим, народ. – Сипло вдыхаю и выдыхаю. Главное, не задохнуться ненароком. – Пусть переночует одну ночку, а дальше посмотрим. Идет?
Родители идею принимают на ура и, довольные, отчаливают в другой конец квартиры. Я же, донельзя измученная, опускаюсь на краешек кровати и радуюсь хотя бы тому, что принятие решения о переезде бесхозяйного кота ко мне на постоянное место жительства удалось отложить.
‒ Видишь, сколько проблем ты мне доставляешь? – с чувством интересуюсь я.
И чего хочу добиться? К совести воззвать? Практика показывает, что это дело неблагодарное и априори труба.
‒ А, по-моему, все складывается прекрасно. – Уголек ковыляет ко мне и ложится на краю, свесив передние лапки. – Тесть и теща приняли меня с распростертыми объятиями.
Чего?!
Приподнимаюсь и резко присаживаюсь обратно. По одеялу идет волна и сбрасывает котенка с кровати.