Велика, ох, велика вероятность. Но ради потрепанных нервов готова чуть-чуть рискнуть.
Застываю на пороге кухни. Папуля за столом уже вовсю наворачивает вареные овощи и кусочки курицы. Мамуля делает какие-то странноватые пасы руками над моей кружкой, вырисовывая картинки корицей на горке взбитых сливок, которую она уместила на поверхности какао.
‒ Смотри, мишастик. – София дергает подбородком, указывая на две разноцветные мисочки на полу. Мы обычно их используем для оливок или засыпаем орехами. – Как раз небольшие по размеру. Подойдут для временного пользования.
‒ Временного? – растерянно переспрашиваю я.
‒ Мы же еще не успели приобрести котенку специальную посуду для еды. Она ведь есть? Для кошек?
‒ Э-э…
‒ Сегодня пускай отсюда покушает. – Мамуля с воодушевлением хватает коробку с молоком. – Хмм… А жирность ему любая подойдет? Хе… в общем, потом ему прикупим все необходимое.
Гляжу на яркие миски, а в голове шоркают друг о друга шестеренки.
Угольку предлагают есть на полу… Как обычному коту.
Хотя и я совсем недавно жертвовала в его пользу молоко и пепельницу. Но…
Уголек трогает лапкой мою ногу, чтобы привлечь внимание. Совсем как человек. Поднимаю его повыше и все-таки прижимаю к себе, потому что в присутствии родителей общаться получится только так.
«Как унизительно», ‒ шипит мне на ухо котенок.
«Правда, что ли?» ‒ шепотом спрашиваю я и с удовольствием оглядываю его угрюмую мордочку.
Прикольная реакция. Может, фоток наделать? А потом дразнить его до скончания веков?
‒ Как думаешь, он будет курицу? – Мамуля скрупулезно шарит по сковородке, подбирая самые нежные и мягкие кусочки, и постепенно наполняет одну из выделенных гостю мисок. – Кажется, вот эти легко разжуются.
‒ А как насчет кошачьего лотка? – безжалостно припечатываю я вопросом. – Малышу ведь нужно где-то делать свои плохие делишки.
Уголек от такой инициативности едва не вываливается из моих рук. Вот теперь я сжимаю его в объятиях намеренно.
‒ Точно. – Папуля живенько включается в обсуждение. – Подберем временную меру? Может, пока ту большую коробку из-под печенья сподобим?
‒ Или маленькую простынку, ‒ предлагает мамуля. – К такому ведь не успеет быстро привыкнуть, и сможем его потом переучить ходить туда, куда надо.
Обсуждение набирает обороты, а Уголек в моих руках, судя по виду, впал в кому еще с момента первого озвучивания слова «лоток».
‒ Покормлю его у себя, ладно?
Отпиваю какао, беру миску с курицей, бутылку с водой, поправляю висящего на моей руке котенка и неторопливо возвращаюсь в свою комнату. Там размещаю все перечисленное на столе и усаживаюсь на стул, положив ногу на ногу.
‒ Как унизительно, ‒ бормочет Уголек и, понурившись, позволяет лапкам расползтись в сторону. – Со мной обращаются как с котом.
‒ Привет. Ты и есть кот.
‒ Но не настолько кот, чтобы быть котом.
‒ Умозаключение явно не для вменяемых умов. – Откидываюсь на спинку стула, развожу руками и резонно замечаю: ‒ Чего ты волнуешься, угольное недоразумение? Завтра ты уже сделаешь отсюда ноги. И никто не заставит тебя использовать лоток. К слову, у меня родаки весьма любознательные. Так что готовься к компании, когда захочешь освободить баки. – Издевательски снисходительно хлопаю его ладонью по пушистой головке. – Бывало играть роль объекта для наблюдения?
Уголек насупливается, подцепляет лапкой кусочек курицы и запихивает в рот. Видать, знатно я ему малину подпортила. Зато после таких живописных картин он точно не захочет здесь задерживаться. Даже если и планировал провернуть такую бяку и пожить со мной.
Знай наших. Не на Гавайи попал, холера лохматая!
‒ Пить хочу. – Уголек, несмотря на стресс последнего часа, с аппетитом уминает курицу.
‒ Там есть бутылка с водой, ‒ отзываюсь я, вытаскивая из шкафа два чистых полотенца.
‒ Не могу ничего сделать. – Уголек, смачно облизываясь, демонстрирует мне розовые подушечки на пушистых конечностях. – У меня лапки.