‒ А у меня нервы, ‒ мрачно вторю ему и вытягиваю из шкафа ночную сорочку. – Подожди. Сейчас налью в миску.
‒ А, может, изо рта в рот?
‒ Что?
‒ Водичку. – Котенок невинно облизывает правый уголок пасти.
‒ А не прибалдели ли вы, сударь?
‒ Пока нет. Но при таком сервисе – в перспективе могу. Обнимемся ради перспективы?
Закатываю глаза и демонстративно отворачиваюсь. Никогда еще в моей жизни не было настолько несуразного субъекта. Даже экстравагантность Мариши на его фоне меркнет.
‒ Но пить, пупсенок, все еще хочется.
Ох…
Встаю, быстрым шагом подхожу к столу, открываю бутылку и всовываю между лапок Уголька.
‒ Знаю, что ты можешь попить и без моей помощи, ‒ напоминаю я. – Так что булькай своей водичкой, а потом готовься к водным процедурам, полосканию и экзекуции.
Глава 11. Купание и честность
‒ А может, договоримся?!!
Уголек упирается всеми четырьмя лапками, да так успешно, что я уже минут пять не могу протащить его через порог в ванную комнату.
‒ Мыться полезно! – рычу я, с усилием подтягивая к себе упрямое животное, точно дедульник многострадальную репку.
‒ У тебя такое выражение на лице, будто ты меня не купать, а топить собралась!
‒ И откуда ты у нас такой проницательный взялся? – иронизирую я и последним рывком перетаскиваю котенка в ванную комнату. Запираю дверь и утомленно растягиваюсь рядом с ним на полу. – Там уже вся вода остыла, пока ты тут из себя привереду строил.
Киваю на большой зеленый тазик, стоящий на тумбе около раковины. Ванная комната у нас достаточно большая, чтобы умещать ванну – грандиозных размеров, ‒ раковину на стойке, тумбу с ящиками и шкаф с тонной косметических наборов и средств для ухода. При этом свободное пространство еще позволяло устроить мини-соревнование на прыжки в длину.
Прислушиваюсь к шуму, доносящемуся снаружи. Родители устроились в общей комнате и в данный момент смотрят какой-то приключенческий фильм, так что миссию «полоскание и шорканье зверя» планирую провести четко, результативно и без постороннего вмешательства.
‒ Не буду я тебя топить, ‒ даю обещание и сдабриваю лицо выражениями добродушия и приветливости. – Ныряй в таз. А то будешь спать на коврике в подъезде.
‒ Парламентер из вас так себе, девушка.
‒ Мне твое мнение не особо интересно. – Поднимаюсь на колени, поправляю платье, которое так и не переодела, и хватаю Уголька за шкирку. – Задержи-ка дыхание.
‒ Зачем? – настораживается котенок.
‒ Ну как же? Говорила ведь: нырять будешь, ‒ ласково объясняю я и роняю Уголька в середину наполненного водой и пеной таза.
Бултых!
Встряхиваю руками и с чувством выполненного долга топаю к ванне.
За моей спиной раздается чихание, кашель и звуки плевков.
‒ Ты же обещала не топить, пупсенок?!
‒ Вообще-то я обещания выполняю. – Одной рукой проверяю температуру воды, наполняющей ванну, другую складываю пистолетом и, повернувшись, «стреляю» в сторону котенка. – Там мелко, заметь. Ой, ха, вот умора!
Вся пушистость Уголька сошла на нет. Теперь на краю зеленого таза висит черное насквозь мокрое нечто с кое-где встопорщенной шерстью, напоминающей деформированные иглы. На голове существа – горка пены, нос выдувает мелкие цветные пузырики, а голубые глаза дико светятся.
Разъярен?
Ванная комната, конечно, большая, но целого льва вряд ли уместит.
К счастью, обходимся без инцидентов, психоза и спонтанных перевоплощений.
Добавляю себе в воду пену для ванны и возвращаюсь к тазику. Уголек продолжает пребывать в плачевном состоянии, однако не предпринимает попыток ни продолжать ныряние, ни выбраться из ловушки.
‒ Сейчас тебе шкурку вспеним, поболтаем в воде. И будешь как новенький. – Я надеваю одноразовые перчатки и маньячно шевелю пальцами.
‒ Девочка, ты меня пугаешь. – Уголек щурится и, к моему удивлению, доверчиво подставляет голову под мою руку. – Мыль, пупсенок. Но без фанатизма.
Ладно, признаю, его доверие меня слегка смутило. Опыта в мытье животных у меня нуль, но я все же стараюсь вести себя с ним мягче и не утопить даже нечаянно.