«Он расфигачил мою кровать», ‒ шиплю я в оттопыренное ухо Уголька.
«Только в искусственно созданном слое пространства, ‒ тихо поясняет котенок. – В реальности твоя кровать нетронута».
«Неужели? Отлично. А то я уже собиралась требовать с тебя новое ложе».
«А бонусом к ложу предусмотрено очаровательное тело?»
Скептицизмом от меня сейчас разит на сотни метров. Но Уголек, по всей видимости, вообще невосприимчив к критике. Он жмется к моей шее, а затем, пользуясь мягкостью своей шерстки, по-змеиному соскальзывает к моим ключицам.
Аурой моей обертывается, хитрая тварюга?
«А очаровательное тело будет дохлым?» ‒ по-прежнему шепотом уточняю я.
«Не хотелось бы, пупсенок», ‒ заметно напрягается Уголек.
«Люсьен. Запомни уже мое имя».
И почему же я разглагольствую с гадким создавшим мне кучу проблем гостем вместо того, чтобы скорее уматывать из опасной зоны?
Все просто. Страх пригвоздил меня к месту.
В прошлый раз туманный преследователь шастал по цветочной лавке в поисках беглеца, но ко мне практически не приближался. Думаю, если бы он начал творить то же самое, что делает сейчас, я бы без лишних сомнений вытряхнула кота из своего декольте и одним точным пинком послала бы его в лапы барбоса.
Ведь я не записывалась в лигу истинных героев. На должность богатыря не претендую, заявку в рыцарский орден не заполняла. Мое отчаянное добродушие не должно было выйти за рамки простецкого угощения звереныша молочком. А согласие на одну ночевку уже стало проявлением сильнейшего злоупотребления мной моим же собственным альтруизмом.
И теперь что, придется расплачиваться за то, что не последовала привычным установкам и принципам?
Барбос медленно преодолевает проход между зеркальными стенами на другой стороне комнаты. Его шляпа изредка мелькает над панелями, расположенными чуть ниже остальных.
Ступеньки!
Часть панелей действительно отличается по высоте от других, образуя нечто вроде лестницы с массивными ступенями. Если зеркальные конструкции выдержат мой вес, то можно попробовать пройти по верху, как по полкам длинных книжных шкафов.
Секундочку. Неужели я всерьез обдумываю план побега?
Угрюмо смотрю на основание панели, лежащей прямо передо мной. Она полностью загораживает проход в коридор квартиры. Так что по этому пути отступить никак не получится. К тому же пришлось бы подняться на ноги, чтобы перелезть через ступень, а значит, рискнуть попасться на глаза барбосу.
«Он может меня увидеть?» ‒ спрашиваю я, чтобы понять, насколько функциональна моя шикарная аура, столь неистово восхваляемая перевертышем.
«Тебя – да. Причина в том, что ты находишься в искусственно созданном им пространстве».
«И почему же я нахожусь в нем? – Быстро проанализировав предыдущие объяснения Уголька, возмущенно вопрошаю я. – Раз барбосы ваяют подобное пространство, чтобы обойтись без лишних глаз? Без свидетелей? Как я-то здесь очутилась?»
«Ну, понимаешь… ‒ Котенок обнажает белоснежные клычки, предпринимая попытку выглядеть виновато. – Они ищут меня, а ты меня спрятала. И тебя, как бы выразиться попонятнее… зацепило?»
«Э?!!»
Уголек подскакивает и, стоя на задних лапках, упирается передними мне в губы.
С моей мимикой творится сущий мрак. Чудится, что от злости скулы съехали, а брови закрутились спиралькой. Приоткрываю рот и натуральным образом зацапываю зубами одну из мягких котеечных лапок.
Добро пожаловать на ПМЖ, микробы!
«Тьфу! – Утираю губы, пока Уголек таращится на свою покусанную лапу. – Это что же получается? Ты сокрыт моей аурой. А меня кто спрячет? Об кого мне прикажешь обтираться, чтобы условной невидимкой стать?»
Уголек мнительно оглядывается, удостоверяется, что враг пока не приступил к обшариванию близлежащей местности, и снова поворачивает голову ко мне.
«Разрешаю обтираться об меня, ‒ патетичным шепотом заявляет мелкий звереныш и многообещающе облизывает пострадавшую лапку. – Потерпи немного, пупсенок. Это вовсе не мой повседневный облик».