Теперь у зверюги голос как у молодого парня.
И все бы ничего. Но он, блин, кот!
‒ Сойдет? ‒ Котенок неспешно прохаживается по прилавку и останавливается на самом краю. ‒ Мне тут помощь требуется, пупсенок.
‒ Мне, по ходу, тоже, ‒ сдавленно откликаюсь я.
И скорее. И лучше скорая. С санитарами.
Тянусь к швабре, прислоненной к соседней стойке.
‒ Нет. ‒ Котенок качает пушистой головкой.
Боязливо застываю. Но пять секунд спустя пробую вновь, на сей раз избрав в качестве потенциального оружия маленький веник, лежащий на полке рядом с упаковкой земли.
‒ Не-е-ет. ‒ Животное как-то по-особенному скалится и проводит ярко красным язычком по клычкам.
Опасливо убираю руку и прижимаю кулак к груди. А затем, сорвавшись с места, подскакиваю к прилавку и выхватываю из вазы с украшениями палку с декоративным сердцем с надписью «You kill me with your love».
‒ Ну, если тебе от этого полегчает, ‒ вздыхает котенок и, зажмурившись, подставляет мордочку.
Фигачу по мохнатой роже со всей неприсущей мне страстью. Но нет, братцы, мне от этого не становится легче.
‒ Закончила? ‒ Котенок забавно чихает, дергает ушибленным носиком и указывает на пепельницу. Ее я до сих пор не замечала. Удивительно ли, когда тут что покруче водится? ‒ Кстати, благодарю за пищу, пупсенок.
И как только он мимо меня эту пепельницу протащил?
Стою, держа обеими руками свое временное оружие. Конечно, из палочки с прикрепленным к ней сердцем и розовыми ленточками ‒ так себе средство для обороны выходит, но суть-то в сильном самовнушении.
‒ Может, пообщаемся? ‒ Котенок мило подмигивает мне то одним голубым глазом, то другим. ‒ Опусти палочку, девочка-волшебница.
Кошмарище. Галлюцинация никак не хочет пропадать, а продолжает говорить со мной. А я не планировала попадать в психушку.
Совсем.
Воспроизвожу прямо-таки звериный рев ‒ не столько из-за страха, сколько из-за жалости к самой себе, ‒ и замахиваюсь палочкой. Мой жалкий удар цели не достигает, зверище отскакивает в сторону. И укоризненно фыркает.
‒ Пупсенок, давай позже сыграем? А то у меня дело к тебе и…
Хрясь!
Накрываю животное цветочным горшком. И наваливаюсь сверху, тяжело дыша.
‒ Мимо. ‒ Котенок возникает около моего левого локтя.
Хватаю еще один горшок и предпринимаю новую попытку поимки резвого глюка.
‒ Снова мимо. ‒ Животина обнаруживается на моем правом плече.
Котенок наклоняется ко мне и проводит языком по моей щеке.
Дико визжу и начинаю вертеться.
‒ Еще разочек? – Незваный гость спрыгивает на прилавок.
И тут я наконец его настигаю. Третий по счету горшок накрывает его угольно-черное дерзкое тельце.
‒ Поиграем в наперстки? ‒ доносится предложение из-под горшка.
‒ Иди на чао!
‒ Не-не-не, играть так играть. Угадай, где маленький пушистый комок очарования?
‒ В Аду, ‒ бурчу я, скрипя зубами. А сама в панике оглядываюсь, раздумывая чем бы обвязать или обмотать горшок да так чтобы покрепче.
‒ Неправильно, ‒ бодро отзывается существо. ‒ Где же котя? Где? Где с десяток граммов пушистой радости? Под горшочком, который ты обнимаешь? Неправильно.
Вздрагиваю и опасливо пялюсь на перевернутое дно емкости, под которой предположительно заперт котенок. Он не там?
‒ Кукуся, пупсенок, ‒ доносится откуда-то снизу.
Отодвигаюсь от прилавка и смотрю себе под ноги.
А черный паразит уже там. Сидит около моей левой босоножки и задумчиво пялится вверх.
‒ Зачем ты носишь под платьем шорты? ‒ издав разочарованный вздох, интересуется он. ‒ Это какой-то азиатский стиль, где все консервативно и скромно? И чисто для расширения узкого кругозора: у тебя там кружево или классика?
‒ А-а-а! ‒ визжу и отпрыгиваю в сторону.
В следующую секунду в моих руках оказывается швабра.
Внезапно входная дверь открывается. Оглядываюсь.