— Нет, конечно! — порывисто воскликнула я. — Но он мой ректор. Он меня закопает.
— Он же не любит тебя. За что ему тебе мстить?
— Да хотя бы за то, что весь университет будет знать, что я променяла великого и ужасного Шона Картера на сына «известного адвоката»! — почти выкрикнула я и тут же зажала рот рукой. — Прости.
— Нет, ты права. В сравнении с ним я ничего из себя не представляю. Ты права.
Я отвратительный человек. Я совсем не думаю, что говорю. Некоторые вещи нельзя озвучивать. Вот просто нельзя и все. Хотя все понимают их правомерность.
— Киану… Я уверена, что ты ничем не хуже, это просто возраст. — Киану было двадцать два. А Шону, когда тот стал Бабочкой Монацелли, — двадцать ровно. Оставалось надеяться, что он об этом ничего не знает… — Давай подумаем, посчитаем сколько у нас есть и сколько нам нужно, я…
— Что для тебя главное?
— В смысле?
— В смысле когда мы встретились, я полагал, что ты невинная жертва обстоятельств, что ты не могла вернуться домой ни с чем, родители бы не поняли, и потому ты согласилась на мерзкое предложение этого монстра. Но сейчас начинаю думать, что причина не в этом. Чего ты хочешь? Может быть ты жаждешь не жить с ректором, а быть ректором? Иметь его жизнь? — Вот так мой солнечный мальчик подобрался слишком близко к правде. — Ты собираешься защитить диплом? Или, может, ты хочешь заполучить заветную ученую степень? Да, для этой цели постель ректора подходит идеально. И я не заметил за тобой попыток оттуда выбраться. Может, там не так уж и ужасно? Может, эти чудовищные отношения того стоят? Может, они только меня напрягают?
— СТОП! Киану, честно, я не собиралась здесь задерживаться после окончания университета… пока не встретилась с тобой. Ни о какой ученой степени я никогда и не думала. — Думала, но не всерьез же! И не с Шоном точно! — Так, я сейчас достаю блокнот, и мы посчитаем наши сбережения. У меня есть часть денег, которые присылают родители…
— И это ничем не отличается от того, что дают мне мои. И от которых ты упорно отказываешься, — вполне обоснованно возмутился Киану.
— Ты можешь вложить не больше моего. На это я согласна, и…
— Джо, я хочу его увидеть. — Я даже без подсказок поняла, о ком речь.
— Зачем?
— Ты всегда держала меня от него подальше. И я не уверен, что ты со мной на сто процентов честна.
Масштаб моих проблем начал разрастаться.
— О чем ты?
— О том, что когда произносят слово ректор, мне представляется седовласый старец, но таковые, как правило, не ездят на мазде RX-7.
Я зажмурилась. Да, проблемы серьезные.
— Киану, он вовсе не стар. Ему двадцать девять, — вынуждена была признаться я.
И внезапно вокруг нас появилось такое напряжение, что одно неосторожное движение — рванет.
— Я хочу его увидеть, Джоанна! — в голосе Киану появился металл. Таким интонациям я не посмела воспротивиться.
— У нас по четвергам проходят семинары. Так что, если хочешь, мы можем пойти вместе. Людей будет много, тебя не вычислят…
Я уже тогда чувствовала, что затея выйдет мне боком, но в то же время понимала, что если не соглашусь, то непременно потеряю Киану. А я не могла! Я же влюбилась. Пришлось идти на компромисс. Иными словами, я собиралась показать солнечному мальчику своего опасно сексуального ректора. Плохая, плохая затея. Оставалось надеяться только на то, что мне удастся убедить Киану в том, что он намного, в десятки раз лучше вырвавшегося из ада демона.
Однако, ха-ха, этого не понадобилось. В цепочке последовавших безобразных событий объяснениям даже места не нашлось!
Киану вошел в аудиторию после меня. И к тому моменту, когда он появился на пороге, я дрожала так, что пришлось сжать пальцы в кулаки. Я была белой, как полотно. Клегг даже спросил, не заболела ли я. Но, кстати, начиналось не так плохо. Киану окинул взглядом аудиторию, посмотрел на меня, а затем прошел в самый конец, где и расположился. Я сделала себе мысленную пометку ни в коем случае не оборачиваться, до ужаса боялась, что Шон нас вычислит. Но пока Картера не было, оставалась надежда, что он вообще не придет. Такое бывало редко, но случалось. Только мне не повезло. Как всегда.
Шон вошел в аудиторию к самому началу. Настроение у него, судя по всему, было неплохим, но только он заметил меня — нахмурился и направился к своему месту в центре аудитории. И, черт возьми, в тот день он выглядел так великолепно, что просто в петлю от досады. Костюм с иголочки, черный в тончайшую полоску, темно-синий полосатый галстук, идеально сочетающийся с рубашкой… Наконец, Картер вальяжно откинулся на спинку стула, и я поняла, что пора прекращать на него пялиться. Если Киану за мной наблюдал, он сразу понял, кто здесь ректор.