— Не оставишь нас? — спросил он меня.
Мгновение я на него смотрела, а затем швырнула тряпку в раковину и ушла. Вот так. Меня снова выставили за дверь.
Лабораторная не клеилась. Я никак не могла отделаться от навязчивых мыслей о случившемся, лишь смотрела в пространство и щелкала ручкой. Почему меня все еще задевает подобное отношение? Он ничего для меня не значит. Ни-че-го. Неужели я надеялась, что после Киану что-то изменится? В итоге, вместо учебы я написала письмо родителям, а затем попыталась уснуть. Но в голове стоял один лишь Киану. К трем часам ночи я проголодалась, бросила бесполезные попытки забыться и пошла на кухню искать еду. Но внезапно обнаружила Алекса.
— Не спишь? — спросила я.
— По-нашему еще слишком рано, — пожал он плечами. И вдруг без всяких предисловий и переходов: — Шон мой друг. И я на него могу наорать. А ты? — Он ужасно коверкал слова, и странно строил предложения, но суть я поняла.
— Нет.
— Научись. Поможет.
Поддавшись порыву, я села рядом с Алексом и уронила голову ему на плечо. Почему? Не знаю.
— Я пыталась его убить.
— Ты его любишь?
— Нет, — Алекс явно не понял. — Я его ненавижу.
— А почему ты здесь?
— Он не отпустил. Хотя… не только. Все сложно.
Мне было необходимо выговориться. А человек, который не только меня не знает, но и половину сказанного не поймет, показался прекрасной кандидатурой. И я это сделала. Хотя, что юлить, имя Киану сказало ему все недостающее. Кое-как, полувербально, полужестами мы проболтали часа два. Алекс оказался удивительно простым человеком. Проще Шона. Проще меня. Без малейших заморочек. Я попыталась представить рядом с ним мисс Каблучки, но никак не удавалось.
И прежде чем отправиться спать, Алекс вдруг сказал:
— Запомни, Джо, Шон больше лает, чем кусается.
Я так и не смогла уснуть, и рано утром Шон застал меня на кухне с ноутбуком. Мы встретились глазами, но не сказали друг другу ни слова. Он сделал себе кофе, приготовил завтрак, но затем не сел за стол, а встал у меня за спиной и начал пялиться в экран. И, словно по заказу, выполняла я задание не для него, а для Клегга. Пусть обломится, гад! Он стоял истуканом не менее получала, словно оценивал мои шансы на благополучный исход затеи с параллельным программированием, а после просто фыркнул и ушел.
Была суббота, и впервые после разрыва с Киану я решилась поехать с друзьями на пляж снова, попыталась выбраться из панциря, в котором в последнее время пряталась от окружающей реальности.
— Я с друзьями в Ньюкасл.
Сказала это скорее для Алекса, чем для Шона. Перед последним оправдываться не собиралась в принципе. Именно в этот момент раздался гудок клаксона и вопль:
— ДЖО!
Я, не став заморачиваться, распахнула окно и крикнула, что иду, после чего заглотила остатки обжигающего кофе, вымыла и убрала чашку, подхватила плетеную сумку, напялила смешную широкополую шляпу и, подмигнув Алексу, побежала к выходу. Пресловутый пикап Джека был припаркован на подъездной дорожке Шона, и выглядело это в точности как декорации к картинке под названием «счастье Джоанны». Декорации к… Киану. И я ужасно пожалела, что решилась на поездку. Это было ошибкой. Если бы не необходимость объясняться перед всеми и каждым, я бы вернулась и заперлась в своей комнате на целый день…
Выходные были безнадежно испорчены. Мне не удалось выбросить моего солнечного мальчика из головы ни на секунду. Ну да, плавала и загорала, поддерживала диалог, но не смеялась, не танцевала, и когда вернулась в домик Шона, не сдержав облегчение, привалилась к двери. Однако, расслабиться не удалось, что-то было не так, я даже сначала не поняла, что именно, а затем осознала — музыка. Из гостиной лилась музыка. Веселая, зажигательная мелодия. Стряхнув остатки оцепенения, я недоверчиво заглянула в комнату и увидела танцующего Алекса. У меня так и отвисла челюсть. А он заметил меня, улыбнулся и поманил пальцем.
Ситуация была такая нелепая: и музыка в доме Шона ака склепе вампира, и залетный забавный иностранец, по совместительству возлюбленный мисс Каблучки, и его доброе отношение ко мне, в то время как с Шоном мы едва друг друга выносили, — что я аж расхохоталась… и поддержала дурацкую идею. Мы начали танцевать и выкрикивать вслух слова песни. Боже, это была такая попсятина, даже у меня волосы дыбом вставали, но парень их знал и не стеснялся коверкать и так, и эдак. Клянусь, после его исполнения от текста и тридцати процентов правды не осталось! Думаю, он делал это намеренно, чтобы меня смешить, и у него получалось. В конечном итоге, раз пять споткнувшись о диван Шона, мы решили ликвидировать препятствие единственным возможным и безопасным образом: залезли на него и начали прыгать.