И вот я снова села на первую парту перед Шоном, намереваясь привлечь его внимание любым способом.
— Доброе утро, профессор Картер, — пропела я, заставляя его если не ответить (как он обычно это делал), то хотя бы отвлечься от бумаг. И он действительно поднял на меня глаза, а потом… потом даже ответил:
— Если оно у вас доброе, мисс Конелл, то пусть так.
В аудитории повисла тишина такая, словно случилось что-то почище второго пришествия! А я не сдержалась и улыбнулась. Знала, что Шона, скорее всего, это взбесит, но не сдержалась. Я вообще человек улыбчивый. Однако…
— Задержитесь после пары, — вдруг сказал он мне. И на улыбку никак не отреагировал, что, вероятно, являлось знаком хорошим.
А после пары Картер вручил мне какую-то бумажку. Я не поняла, что это, но Шон соблаговолил пояснить, что это его адрес, по которому он меня ждет вечером… Надо ли говорить, как счастлива я была?
Разобрала загадочные каракули Шона я опять же с помощью Керри. Та даже изволила пошутить, что я слишком старательная студентка и слишком мало конспектов переписываю у одногруппников. Ладно, продолжим, ровно в семь часов вечера я стояла на ступеньках небольшого двухэтажного домика с деревянными перилами и звонила в звонок. Здесь было на редкость уютно, но чуточку пусто, что в Сиднее редкость. Наверное, все дело в том, что дом находился на окраине города. Кстати, приглашение домой я рассматривала как знак очень даже хороший. Ну, по крайней мере до тех пор, пока окончательно не уверилась, что открывать мне никто не собирается. Я снова позвонила. Потом постучала. Но результат сих манипуляций был тот же — нулевой. Я подкралась к гаражу, с трудом отыскала щелочку и обнаружила, что машины там нет. То есть он не просто так не открывает, он действительно еще не приехал. Ладно, подожду. В общем, я села на ступеньки и включила плеер.
На улице было холодно, а оделась я скорее сексуально, нежели тепло, и потому первые полчаса безбожно мерзла, после чего, видимо, настолько окоченела, что даже замечать перестала. Несколько раз я позвонила Шону на мобильный, но трубку он не взял. Может, мы неправильно разобрали адрес? С таким почерком ему и шифровальщик не нужен! Черти что!
Я ждала. И ждала. И ждала. Почему ждала — не знаю. Может быть, потому что не хотела, чтобы Керри знала, как все ужасно, может быть, потому что мне эта шоковая терапия была необходима, и я это понимала, но так или иначе, я осталась, а машина Шона появилась на подъездной дорожке только в четверть десятого. К тому моменту мои руки были синего цвета. Шон, в свою очередь, деловито припарковался в гараже, вышел, закрыл с брелока дверь и только затем увидел меня… Его брови взметнулись вверх. Не ждал.
— Надеялся, что ты уже уехала, — сухо бросил он.
— Зачем пригласил, если надеялся, что я уеду? — поинтересовалась я. Нет, я собиралась ему устроить скандал, куда там, я настолько замерзла, что сил не осталось даже на выяснения отношений. Почему я не уехала? Наверное, потому что на что-то надеялась! На ошибку, например.
— Мне нужно было задержаться на работе. — Он прошел мимо и стал открывать дверь.
— Ладно, — кивнула я и прошла за ним следом в дом.
Было темно, и я ничего не разглядела. Он стал снимать пальто, и уже направился к шкафу, чтобы его повесить, но я не позволила — шагнула к нему и прильнула к груди.
— Мне холодно, согрей меня, — прошептала я.
— Джоанна, ты должна была уехать, — устало пробормотал он. Но я лишь крепче прижалась к нему. Он чуть приподнял голову и коснулся подбородком моей макушки. И обнял.
— Согрей меня, — повторила я.
Не знаю почему, он мне показалось, что согласился он неохотно, наверное, подумывал таким образом проучить меня за то, что я осталась… С ним вообще не существовало равновесия, он меня обижал, потом успокаивал и наоборот, если он что-то делал для меня, потом я получала за это пощечину. Если это был такой способ держать меня на почтительном расстоянии… что ж, он работал.
На следующий день я слегла с температурой тридцать восемь, адским насморком и ангиной. Керри, конечно, прелесть, но на этот раз смылась куда-то подальше от заразной соседки по комнате, а Шон даже не позвонил, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Хотя, может, просто догадаться, что я заболела после его «гостеприимства». И за день до моего выздоровления эта скотина смылась в Италию, к Манфреду Монацелли.