— Я буду молчать и ни о чем не спрошу.
— Хочешь научиться — читай книги.
— Нет. Я хочу не научиться, а научиться у тебя. Ты пиши, а я просто посижу рядом.
Я села в позу пансионатской воспитанницы и замерла, а Шон повернулся к компьютеру и забыл о моем существовании. И поскольку я знала, что Картер и пустая угроза существуют в параллельных реальностях, я молчала на протяжении трех часов. После этого не выдержала и ушла.
— Есть то, что тебе не дается? — однажды спросила я у Шона.
— Распараллеливание, — даже не задумываясь, ответил он. — Видимо, моя голова работает исключительно линейно.
Со временем, путем таких вот задабриваний и подглядываний, я начала понимать, как думает Шон Картер, с чего начинает проект и как продолжает, какой логикой руководствуется. А он всегда продумывал свои продукты до мелочей. Сначала чертил на бумаге схемы, копировал, цеплял листы на холодильник, зеркало в спальне, зеркало в прихожей, около раковины и, конечно, рядом с монитором любимого компьютера. Затем он писал код, исправлял с помощью программы ошибки, но после не завершал работу, нет, конечно. Он начинал ковыряться в логике снова: все распечатывал, и начинал помечать черной ручкой ошибки, менял местами фрагменты, уменьшал вычисления. Потом он помечал места, где нужно было параллелить, и отправлял Манфреду, признаваясь в собственном невежестве. Это-то меня и удивляло больше всего. Он действительно верил, что параллельные вычисления — не его конек и не стыдился говорить об этом. О да, Шон Картер определенно не является бездумным кодером, который бестолково стучит по клавиатуре.
И я пыталась научиться тому же. Хотела думать как Шон. Но врать бесполезно, настолько абстрактной мне никогда не стать.
Первые полгода вместе на вопрос, как мне живется с Шоном, я неизменно отвечала, что все в порядке. Я надеялась, что он меня полюбит. Это было равносильно покорению Эвереста. Но однажды все изменилось. Однажды наш преподаватель заболел, и пришла замена… Вот так в моей жизни появился профессор Роберт Клегг…
Только новый преподаватель окинул взглядом нашу аудиторию, его глаза зацепились за меня, и я почувствовала волну острого неудовольствия. В тот миг как-то сразу понялось, что одобрения ждать бесполезно. Так и случилось. Несмотря на то, что на лабораторных я сдавала все работы вовремя и толково защищалась, понимала, что не в любимчиках. Это… чувствуется. Но обычно, в ответ на подобное, пожимаешь плечами и терпишь, а тут… его отношение отчего-то задевало. Не знаю почему, но, наверное, Роберт Клегг мне сразу стал симпатичен. И, может, не без взаимности? Ведь после одного из занятий он позвал меня на кафедру якобы для того, чтобы помочь донести стопки отчетов. Меня, не кого-то из парней, а значит, намечался разговор.
— Мисс Конелл, вы неглупая девушка и, судя по всему, неплохая. Я это вижу. И ректор тоже. Вы у него не первая… гхм… ученица. — Слышать это было на редкость неприятно. — Спору нет, учитель он хороший. Та, другая теперь работает на Манфреда Монацелли. — У меня перехватило дыхание. — Но, как вы, наверное, уже поняли, я не одобряю подобного рода отношений между преподавателем и студенткой. Это первое. А второе, вы-то сами уверены, что вас все устраивает? Вам нужен не такой человек, как ректор. Я его знаю очень давно. Подумайте о том, что делаете, еще раз.
Разумеется, устраивало меня не все. Я надеялась очень многое поменять. Но то был первый раз, когда я всерьез задумалась об уходе. Потому что Роберт Клегг озвучил жуткую правду — Картер злобный робот, и ничего не меняется. Я хотела быть любимой женщиной, а не мебелью. И уж точно не желала навечно застрять в должности подружки ректора. Но когда вернулась домой, собираясь поделиться с Шоном наблюдениями, он вдруг сообщил:
— Я улетаю на три недели в Италию. — Мне оставалось лишь кивнуть. — У нас намечается небольшой проект, в рамках которого сюда прилетит один человек — Такаши Мияки. Знаешь кто это?
Все слова об уходе были позабыты. У меня аж дыхание перехватило. Та другая на Монацелли работает, говорите? Ну так вот Такаши тоже на него работал, и идея познакомиться с человеком подобной величины мне пришлась очень даже по душе. Шону моя реакция понравилась.
— Думаю, вас стоит познакомить. Кстати, в мое отсутствие можешь тут делать что угодно, если, конечно, ничего не сломаешь.
После таких слов я, разумеется, оставила мысли о том, чтобы с Шоном порвать.