— За это ты проведешь со мной ВСЮ ночь.
— Легко. — Прости Господи, это будет и впрямь легко. Легче просто не придумать!
Студенты визжат от восторга, им бы лишь хлеба и зрелищ. Шон подманивает бармена пальцем и заказывает выпивку на всех. А себе берет водки и текилы, и я начинаю подозревать, что до секса у нас не дойдет. Потому что именно после этого сочетания я каждый раз просыпаюсь в неожиданном месте. Искренне жалею, что настояла на таком глупом варианте развития событий, потому что, несмотря на все бравады, я хочу закончить этот вечер в объятиях Картера. После нескольких стопок адской алкогольной смеси Шон, как ни странно, все еще в состоянии стоять на ногах, но сказать, что твердо, язык не поворачивается. Забавное зрелище. Чтобы не оставаться трезвой и занудной на празднике жизни, сама я тоже пью текилу. Меня еще в Миссисипи научили ее стопками хлестать. И, главное, последствия почти нулевые.
Через некоторое время Шон тащит меня танцевать, но он не просто не ведет, он даже не сохраняет вертикальное положение тела. После того, как мы опрокидываем пару столиков, я начинаю опасаться, что администрация нас вышвырнет, а никуда довести я его не смогу, потому уговариваю сесть. Пытаюсь завести разговор, но он мне не позволяет. Вместо этого Шон протягивает бармену купюру и просит сменить музыку на «что-нибудь приличное». Собственно, сколько я знаю Картера, у него метод один — заплати, и все путем. Он считает, что все покупается, вопрос в цене. В чем-то он прав, меня ведь ему купить удалось. Именно купить. Не деньгами, но сути не меняет. Расчувствовавшись, бармен наливает Шону «за счет заведения», якобы в благодарность за щедрые чаевые. Насколько я знаю, мелодию можно сменить и за просто так, а учитывая, сколько Картер пожертвовал парню за стойкой на чай, тот может весь вечер нас поить, не потратив ни цента.
А жизнь, тем временем, налаживается, и вместо занудных переливов волынки включается Тина Тернер и ее «I will survive». Это я твержу себе каждый день. Я выживу. Выживу. Все мы выживем. Мной завладевает меланхолия, но ровно до того момента, пока Шон со студентами снова не выпивают и не начинают ходить кругами, изображая нечто подозрительно напоминающее американских ковбоев. Текила, которую я пытаюсь проглотить, попадает аккурат в легкие, и я чуть не умираю от кашля. Серьезно? Ковбои? Мои руки так и чешутся записать их на видео и выложить на ютуб. А еще эти чудаки поют. Хором, хотя получается, разумеется, нескладно. То, что Миссисипи граничит с Техасом не означает, что мы любим наших соседей. Открою вам тайну, техасцев никто не любит. Но мужчины там на зависть: пыльные, потные, широкоплечие и со шпорами на ботинках… И, черт, в исполнении Шона это так смешно! Студенты вопят и улюлюкают. И где-то внутри меня распространяется тепло. Мне хочется улыбаться, и все равно, даже если виной тому одна лишь текила. Но почему Шон не может быть таким всегда? Может быть, спившийся Картер не такая уж плохая идея? Он веселится и никого не взламывает. А потом я вспоминаю про журнальный столик, и… мне нужно еще текилы.
Но только я делаю глоток, Шон вдруг поднимает руку и заявляет:
— Спо… спорим. — У него даже язык заплетается. — Что хоть я и пьяный, обыграю в бильярд каждого из вас. — И студенты, которые едва ли более трезвые, соглашаются с готовностью бойскаутов!
Пока мы с Шоном идем к столу (в некотором смысле я его тащу на себе), он мне рассказывает, что бильярд — одно из немногих увлечений, которое они разделяют с Алексом. И эти слова снова посылают по моему телу теплые токи, заставляют улыбаться. Ну, я понимаю, что влюбляться в Шона — худшая идея в мире, но в отсутствие других кандидатур и при наличии бутылки он просто идеал!
Я, признаться, сильно сомневалась, что Шон обыграет в бильярд хоть кого-то, но он… обыгрывает. Одного за другим. Словно насмехаясь. Может быть, пьяным он только притворяется? Это длится уже несколько часов, удары по шарам, пьяные крики и новые, и новые порции выпивки. И все так чудесно, что я бы и дальше продолжала волшебный вечер, но мысли о сексе гонят прочь. Когда мы покидаем бар, на часах уже три.
— Как мы доберемся и куда? — спрашиваю я Картера, не особенно рассчитывая на ответ, потому что адекватным он не выглядит. А он и не отвечает, просто со второй попытки достает из кармана ту самую, уже знакомую мне, кредитку и указывает на ближайший отель.
На нас с ужасом смотрит администратор. Видимо, мы сегодня собой являем тот еще колорит. Надо собраться. Соберись, Джоанна, сделай умное выражение лица, ты же доктор философии! Да не перекошенное, а умное. Я залихватским жестом (чуть не промахнувшись) откидываю назад волосы, стараюсь идти ровно и придать себе максимально высокомерный вид, потому что это у меня получается лучше, чем все остальное. Мне, кстати сказать, удается, но тут, за моей спиной Шон сносит вазу и цветисто ругается, а я оборачиваюсь, спотыкаюсь и в итоге повисаю на стойке регистрации. Администратор в шоке.