— Да, и с людьми у тебя так же, — бормочу я и отворачиваюсь к окошку.
После этого молчание превращается в раздраженное. Сидим и таращимся в разные стороны. За последние сутки случилось столько всего, что мне необходим электрошок. Меня вышибло из комфортной зоны. Раньше я всегда знала, где находятся стоп-линии Шона. И старалась к ним даже не приближаться. Теперь же он сам заставляет меня их пересекать, а я не хочу, потому что не знаю, чем это чревато.
— То есть ты всегда метил в кресло сеньора Хакера? — озвучиваю я единственную идею. Вот же она, эта причина. Шон на пороге собственного потолка, естественно, он счастлив и спокоен. Ему не о чем больше переживать. Он просто снимает сливки, наслаждается собственным триумфом. Всеми способами.
— Конечно, — спокойно отвечает он.
Итак, Шон Картер перестал лихорадочно цепляться за ступеньки лестницы в поднебесную, теперь он разрешает себе пожить. Это смешно, но, тем не менее, действенно. Он достиг всего. Он наш новый Бог. Может быть, он и прав, может быть разбрасываться неправильно, но кто еще в состоянии идти к поставленной цели, годами не сбиваясь с курса? Честно говоря, я никого, кроме Шона, не знаю.
— Из тебя выйдет замечательный сеньор Хакер, — говорю я, когда такси тормозит перед отелем, и выхожу из машины.
Забираю у администратора ключ от номера, и именно в этот момент рядом со мной появляется Леклер. Злой, как черт.
— Ну и как впечатления, доктор Конелл? Понравилось спать с подозреваемым? — спрашивает он. Не говорит, а шипит подобно змее. Администратор начинает кашлять. У него культурный шок.
— Как и всегда, агент, — без обиняков заявляю я. Не его, вообще-то дело!
— Еще раз вытворите что-то подобное, и можете прощаться как с Картером, так и с папочкой. Я вас вышлю отсюда первым рейсом, на который билет найдется. И если даже придется лететь с пересадкой в Антарктиде, это меня не остановит.
— ЧТО?!
— Он подозреваемый, а вы…
— Шантажируемая. Я не блюститель закона!
— Мне кажется, вы не понимаете серьезности ситуации, доктор Конелл. Это не игрушки. Спать с подозреваемыми нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Стоило бы помнить, с кем вы в одной упряжке! Ведь вы итак не беспристрастны.
— Я была с вами в одной упряжке, Леклер, пока вы не свалили в Рим. Теперь каждый сам по себе, уж извините.
— Я делал свою работу. Так, как умею. И ничего согласовывать с вами не обязан.
— А я обязана согласовывать с вами с кем мне спать, мой маленький сладкий сутенер? — игриво провожу я пальчиком по его груди. — А хоть разговаривать с Шоном я могу? Или вы составите мне список дозволенных тем?
— Перед камерами или жучками говорите о чем угодно. Только чтобы до стонов не доходило. Кстати об этом, у вас, помнится, в Штатах жених остался.
— Он мне не жених.
— Ваш отец так не считает.
— Если мужчина спохватился, что может меня потерять только после того, как потерял — он мне не нужен! Я хочу, чтобы меня жаждали каждую секунду, миллисекунду, не только когда я пропадаю из поля зрения. Вот что называется правильной помолвкой, а Брюс…
— А Шон Картер, конечно, жаждет вас каждую секунду и миллисекунду, когда не находится в постели другой. Вы видели записи до вашего приезда? Посмотрите. Он не скучал.
— Да.
— Что да?
— Конечно, видела. Агент, вы думаете, что я настолько наивна? Он мне верность не хранил никогда. Поначалу было обидно и непонятно, но со временем удивляться перестаешь. Противно, но терпимо — я же не замуж за него собиралась.
— Полагаю, что это потому, что он никогда бы вам этого не предложил.
— Логично, не находите? Я никогда не собиралась за него замуж, потому что мы слишком разные. Не стану отрицать, что я определенно не та женщина, которая может поставить на колени Шона Картера. А, может, он просто не из тех, кто способен связать свою жизнь с кем-либо.
— Тем не менее, Карине Граданской он предложение делал, — сообщает мне Леклер. А вот этого я не знала. И новость парализует мой мозг. Есть ли у вас люди, которых вы откровенно ненавидите, которых просто не можете не ненавидеть, которые для вас просто средоточие собственной ненависти и отчаяния? У меня такой человек есть. Это Карина Граданская. И пусть мне не нравятся слова Шона о том, что я не даю вторых шансов, не прощаю, не пересматриваю свое отношение, с Кариной это правда.
— Удивительно наглые администраторы пошли, подслушивают, подслушивают… мой ключ у вас, вы его потеряли или кому-то отдали? Я точно знаю, что ко мне в комнату, пока меня нет, целыми табунами ходят. И это не горничные. Это Леклер, Келлерер, полагаю, что и гости из бунгало тоже!