- Конечно, - ответил боярин и снова чуть улыбнулся.
- Еще раз благодарю. - Богдан запнулся. Гийас ад-Дин как раз тоже взялся было за свою пиалу, но чуткая тележурналистка верно поняла замешательство Богдана и без тени смущения сказала:
- Милый, похоже, у нашего друга ко мне какие-то междусобойные вопросы. Ты не мог бы нас покинуть на время? Если Богдан не возьмет с меня слово хранить молчание, я тебе потом все обязательно расскажу.
Чуть дрожащая рука боярина с готовностью отдернулась от пиалы, и Гийас ад-Дин с некоторой натужностыо поднялся. Кивнул Катарине, потом Богдану и неторопливо прошаркал вон из комнаты. Аккуратно и плотно притворил за собою дверь.
- Так вы возьмете с меня обет молчания? - улыбнулась Катарина и, поднеся пиалу с забеленным кофеем ко рту, чуть подула на него, коснулась края пиалы пухлой, без намека на помаду губою, а уж потом отпила глоточек.
- Это будет зависеть от того, что вы мне скажете, преждерожденная Катарина, - ответил он.
- Может, вы оставите этот официальный тон? Во-первых, я не старше вас, а во-вторых, у нас время ценят так же, как и у вас. Уж давайте лучше станем ечами. Или, если вам совсем уж опричь души обращаться таким образом к человеку без знаков различия на одеянии, - она лукаво стрельнула глазами, - тогда просто по именам. Давайте?
- Что ж, - ответил Богдан и тоже пригубил кофей. - Давайте, Катарина.
- Вот как славно, - подытожила она.
- Мне поручено разобраться в одном безобидном, но довольно щекотливом деле, и подступиться к нему я не могу иначе, как только с вашей помощью, сказал Богдан.
- Я могу этим только гордиться, - ответила Катарина.
- Я понимаю, что мой звонок к вам тогда, летом, относительно видеоматериалов по лечебнице "Тысяча лет здоровья", мог вас как-то привлечь к этой теме, дать отправную точку для журналистского расследования, но... вы с поразительной проницательностью разобрались в деле. Увязать вместе столь разрозненные факты и сделать из них верные выводы... Вам мог бы позавидовать любой человекоохранитель с самым богатым опытом, говорю безо всякой лести.
- Надеюсь,- опустив глаза, проговорила Катарина; похоже, она все-таки смутилась.
- Вы не могли бы поделиться со мной последовательностью ваших рассуждений? - От светской старательности Богдан сделался несколько косноязычным. Впрочем, Катарина, по всей видимости, не обращала на его излишне вычурную речь никакого внимания; ее внезапное замешательство оказалось, насколько можно было судить со стороны, куда глубже, нежели замешательство самого Богдана.
Тележурналистка долго молчала, по-прежнему подпирая голову красивой, полуобнаженной рукою с упавшим к локтю широким рукавом халата, и задумчиво, с отсутствующим видом глядела в стену напротив. Богдан подумал уже, не повторить ли вопрос. Но Катарина пригубила кофе и вдруг решительно поставила блюдце с пиалой на столик.
- Да, в определенной степени я обязана вам той изумительной серией своих репортажей, - сказала она без ложной скромности. - Да. Но не только. Именно признательность вам не позволяет мне скрывать правду. Я этого никому еще не говорила и, если не окажусь вынужденной делать это, давая, скажем, показания по упомянутому вами безобидному и щекотливому делу... я, разумеется, не спрашиваю, Богдан, в чем оно состоит... если я не буду вынуждена, то и не скажу никогда никому. Это странно, и это несколько... стыдно. Трудно признаваться, что моей заслуги тут, собственно, нет. Судьба позаботилась. Сама судьба... Она взглянула Богдану прямо в глаза. Богдан поразился; стоило разговору перейти от бытовых сюсюканий к работе, лицо Катарины стало одухотворенным, резким и по-настоящему красивым. - Сначала вы, потом... - Она запнулась. Богдан напряженно ждал.
Катарина переменила позу; теперь она почти сидела на тахте, руками охватив колени, и по-прежнему глядела мимо Богдана.
- Я не великий знаток компьютерных и сетевых технологий,- сказала она негромко и как-то отрешенно. - У меня хватает своих забот. Мне потом объяснили: сеть настолько сложна, что... изредка в ней могут происходить самые странные сбои. Самые странные. Тут, конечно, по времени удивительно совпало. Честно говоря, ваш тогдашний звонок действительно меня буквально заворожил; я печенкой чувствовала: тут есть что-то... что-то. Понимаете? Что-то. Я и так, и этак крутила... сама несколько раз просматривала эти свои видеоматериалы... А потом, через три, кажется, дня... или через два? Не помню, но это легко восстановить...
Она запнулась. Протянула руку к столику, неловко взяла свою пиалу кофей уже достаточно остыл, чтобы можно было не пользоваться блюдцем,- и сделала несколько крупных глотков разом. Отставила чашку. Вскинула глаза на Богдана и вдруг смущенно улыбнулась.
- Что-то я разнервничалась, - призналась Шипигусева. - Будто в чем-то виновата... На самом деле я тут ни при чем. Само... и я опять же печенкой чувствую, что тут что-то такое... что-то... Так вот. - Она глубоко вздохнула. Я получаю очень много писем. Пока я голову ломала над тем, что там такое наши доблестные человекоохранители могли углядеть на моей рабочей записи в лечебнице, среди прочей массы сообщений ко мне по ошибке... каким-то чудом... прилетело сообщение, которое вовсе не мне было предназначено. Насколько я поняла, это было какое-то рабочее сообщение вашей, закрытой человекоохранительной сети.
Богдан крякнул. Такого просто не могло быть.
Потом он сообразил, что о возможности и невозможности подобных природных явлений он, специалистом не являясь, может судить только с чужих слов. Категоричную мысль "такого просто не может быть" он ничем, кроме собственной убежденности, подтвердить не мог - но знал, что в научных истинах более всего бывают убеждены именно неспециалисты. И подвергают их сомнению с наибольшей легкостью они же; то или иное отношение к истинам зависит у них исключительно от приязни или неприязни к источнику, из кого истины эти были получены, от настроения, от отношений с женой и даже порой от пищеварения. Не к лицу Богдану было...
- Файл оказался подпорчен, - задумчиво продолжала меж тем Катарина, снова устремив взгляд своих прекрасных, бархатистых глаз мимо Богдана. Вновь взялась за пиалу с кофеем.- Без начала, без конца, и даже без середины. Знаете, как это бывает... полтекста вопросики. Я уж и так, и этак мучилась с кодировками, потом к друзьям обращалась, которые на том собаку съели... это такая русская... ну да. Нет. Что прочиталось - то прочиталось, а что испортилось - то безвозвратно. И вот там-то и говорилось... вернее, там предписывалось, что всем таможенным станциям и пограничной страже следует уделять повышенное внимание провозу на территорию Ордуси сосудов и приспособлений, пригодных для транспортировки мелких водных существ, в скобках - пиявок - и немедленно сообщать о попытках такого провоза, а при обнаружении оных существ-пиявок немедленно уведомлять Управление внешней охраны и Центр имени Крякутного, куда, если из Управления не поступит иных распоряжений, и передавать выявленные сосуды с существами для исследования... Видите, как помню? Я перечитывала текст раз сто... ну а, получив такой подарок, уж не трудно было связать его с закрытием отдела гирудолечения... причем, как мне рассказывали в лечебнице, я же посетила ее вскоре после вас - закрытия шумного, с погоней... а там - с несчастными случаями и болезнями бояр. - Она тряхнула головой, перевела дух и взглянула Богдану в глаза. - Вот. Все.