Несколько мгновений Богдан потрясенно молчал.
- У вас сохранился этот испорченный файл? - спросил он затем.
- Наверное... - с сомнением проговорила Катарина и, поставив почти пустую пиалу на столик, грациозно поднялась с тахты, подошла к ближайшему "Керулену", тихо дремавшему на низком столике в углу, под старинными кальянами, разбудила умную машину и, присев на подушку перед компьютером, принялась колдовать с программой поиска.
- Одну минуту, - пробормотала она, усаживаясь поудобнее. - Одну минуту, Богдан... по-моему, я его сюда перебрасывала...
Минфа ждал, затаив дыхание.
- Есть! - сказала Катарина торжествующе и тут же с некоторым недоумением добавила: - В личную переписку-то зачем-то закатала... - Не вставая с подушки, она повернулась к Богдану и неопределенно махнула рукою в сторону дисплея. - Вот. Можете посмотреть.
Богдану незачем было смотреть: это предписание при нем и при Баге рассылал по градам и весям Империи сам шилан Алимагомедов, и текст они составляли все вместе, втроем. В нем же между прочим повелевалось всем местным подразделениям внешней охраны принять меры к задержанию и препровождению в столицу таких-то и таких-то подданных, а, буде они окажут сопротивление, произнести кодовую фразу, которую в предписании, во избежание утечки сведений о программировании людей, они решили назвать просто паролем... Действительное значение фразы власти было разъяснено лишь руководителям крупных подразделений - от городского и выше.
- А об указании задержать нескольких человек, - осторожно спросил Богдан, - там ничего не говорилось?
- Нет, - удивленно ответила Катарина. - Там же, я говорю, очень много не читалось. Вот, посмотрите.
Но если не читалось у Катарины...
Если секретное предписание вдруг ни с того ни с сего вывалилось одной своей частью в чужой компьютер, не могло ли оно другой своей частью вывалиться в какой-то другой?
"С Багом бы поговорить, - подумал Богдан, - он в этих электронных делах спец великий. Жаль, он в Мосыкэ уехал со Стасей... Беспокоить сейчас грех. Пусть побудут вдвоем, без мельтешни..." По едва уловимым признакам, когда Стася и Баг в числе ближайших друзей явились вместе с ним на воздухолетный вокзал встречать Фирузе с Ангелиною, минфа понял: у них возникли какие-то нелады на личной пашне1. А в такое время без крайней нужды людей лучше не дергать.
Но что ж у нас, научники кончились в Возвышенном, что ли?
- Вы не могли бы сбросить мне этот файл? - спросил Богдан. - По почте или... надежнее, пожалуй, прямо сейчас на дискету.
- Охотно, Богдан.- Катарина, покопавшись в живописном беспорядке на столике слева от компьютера, двумя пальчиками вытянула из бумажных сугробов дискету и лихо вогнала ее в дисковод.
- А скажите, Катарина, - спросил минфа, осененный новой мыслью, пока дискета тихонько покрякивала и поквакивала, принимая на себя столь знакомый Богдану и столь невероятный здесь, в этой мирной комнате, файл. - Вы многим показывали это... ну, когда консультировались насчет того, как превратить вопросики в текст?
- Нет, - решительно ответила тележурналистка. - Одному-единственному человеку, он у нас на студии по этим делам дока, всех выручает, коснись что...
1 Не путать с приусадебными участками или землями, приобретенными в частную собственность. По всей видимости, эта идиома (сы гэптяль; дословно личное, собственное, то, к коему питаю пристрастие, пахотное поле), употреблялась в Ордуси в тех случаях, когда у нас в советские времена говорили "личный фронт". Именно такие, на первый взгляд не существенные, мелочи как нельзя лучше, по мнению переводчиков, демонстрируют своеобразие ордусского менталитета.
- Если мне понадобится с ним побеседовать, я могу сослаться на вас?
Катарина колебалась лишь мгновение.
- Что уж, - сказала она, полуобернувшись к Богдану и протягивая ему дискету. С подушки она не встала, и Богдану пришлось шагнуть к ней; теперь он смотрел на нее сверху вниз, а Катарине, сидевшей, словно одалиска, у ног минфа, приходилось задирать голову, чтобы не терять его взгляда; впрочем, ей шло и это. - Коготок увяз - всей птичке пропасть... Это такая русская поговорка.
- Я знаю, - сказал Богдан.
Катарина чуть принужденно рассмеялась.
- Простите, - сказала она. - Дурацкая привычка... Это я Гийаса тренирую. Который год в Гласном Соборе - а вот сейчас пожили вместе спокойно, и я только теперь разглядела, он совсем слаб в русской идиоматике. Натаскиваю его... В публичной речи вовремя вставленная пословица дорогого стоит, по себе знаю. А вы, верно, решили, что у меня не все дома?
- Не все дома - это такая русская поговорка? - спросил Богдан.
Они рассмеялись.
С каждой минутой Катарина нравилась Богдану все больше; впечатление взбалмошной избалованной куклы, возникшее у него поначалу, неудержимо таяло. Катарина торопливо написала что-то на клочке бумаги и поднялась наконец; оправила халат, мягко встряхнула руками, расправляя широкие, словно веера, рукава. Подала клочок Богдану.
- Вот имя и адрес моего консультанта, - сказала она. - И телефон. Должна вам сказать, что он был очень удивлен происшедшим.
- Должен вам сказать, что я удивлен не меньше... Спасибо, Катарина, вы оказали огромную помощь следствию.