Сзади раздались мягкие, быстрые шаги. Богдан хотел обернуться, но не успел. Глухой удар рухнул ему на затылок, легко положив конец несколько затянувшимся доброумным размышлениям; папирус под птичьими пальцами Мины, на который Богдан как раз смотрел, давяще полыхнул и погас, как перегоревшая лампа. Все погасло - мир перегорел. Богдан равнодушно выронил шапку и без звука повалился на руки одного из появившихся у него за спиною людей.
Баг и Богдан
Мосыкэ, Спасопесочный переулок,
7-й день двенадцатого месяца, четверица,
утро
До центра Мосыкэ Баг добрался в наемной повозке такси не более чем за полчаса. На заднем сиденье напряженно затихли недоумевающие студенты: Баг ничего не стал им объяснять, поскольку и объяснять-то, в сущности, было нечего. Баг, как и они, знал только, что их в Спасопесочном переулке с какими-то чрезвычайными новостями ожидает Цао Чунь-лянь. Когда он дал отбой, Хамидуллин с Казаринским лишь глянули вопросительно, и Баг буркнул: "Надо ехать",- и в глазах их был вопрос, и ланчжун кивнул: конечно же, едем вместе, куда же вас девать... О Стасе Баг даже не вспомнил.
Всю дорогу в голове Бага соскучившейся по свободе птицей бился вопрос: что могло случиться? что могло произойти такого, от чего Чунь-лянь - именно так, по-свойски, Баг нежданно для себя в сердце своем назвал прелестную ханеянку да и не спохватился, хотя, вообще говоря, было то не совсем сообразно, - говорила шепотом? В конце концов, нервно раскуривая очередную сигару, укорил себя Баг, именно я несу за нее ответственность - как наставник, вызвавший в Мосыкэ студентов для участия в, гм, практических занятиях на местности.
Идея привлечь студентов к расследованию, доселе казавшаяся Багу весьма хитроумной, теперь предстала перед честным человекоохранителем своей оборотной стороною.
"Что она там придумала? Во что влипла?!" - думал Баг.
Миновали яркий, празднично разукрашенный в преддверии близкого уж Нового года "Дитячий Свит".
Миновали громадное здание Музея щитов и мечей с высоченным привратным изваянием его основателя и первого хранителя, Феликса Холодная Голова - сей великий искусствознатец, литвин по происхождению, еще до того, как на основе личного собрания открыл для народа свой знаменитый бесплатный музей, прославился тем, что в течение пятнадцати лет ни днем ни ночью не снимал особо полюбившегося ему наголовного шлема с искусной насечкою; от того шлема и пошло его прозвище.
Свернули в Лицедейский проезд.
Баг ерзал в нетерпении: ловил себя на том, что хочет потеснить водителя у руля и утопить до предела педаль газа, - скорость движения повозки казалась ему явно недостаточной. Он ездил иначе, даже когда не торопился, а уж если случай из ряда вон... Тогда Баг не ездил - летал.
Промелькнула улица Святознаменская, и повозка выскочила на площадь Орбатских Врат.
- Стоп! - скомандовал Баг - повозка, лихо взметая снег, притерлась у обочины, - не глядя на счетчик, вознаградил водителя полной связкой чохов и выпрыгнул на тротуар. Хлопнули задние дверцы: Казаринский с Хамидуллиным уже стояли рядом.
- Дальше пойдем пешком.
Скорым шагом они пересекли площадь, торопливо прошли мимо знаменитого трехэтажного ресторана йогической кухни "Прана" и оказались в устье многолюдного Орбата; Баг, не глядя на лавки, двинулся в глубь улицы. Мимо мелькали переулки: Орбатский, Среброслитковский, Большой Никола-песочный, Малый Никола-песочный...
Впервые за последние дни Баг чувствовал себя на своем месте.
На углу Спасопесочного он остановился и обернулся к студентам.
- Смотреть внимательно, - отрывисто бросил ланчжун, мазнув колючим взглядом по лицам Казаринского и Хамидуллина: студенты, похоже, прониклись важностью момента, и даже на невозмутимом обычно лице Хамидуллина явственно проступило волнение. - Внимания не привлекать. Делать вид, что гуляете. Ни во что без моего приказа не ввязываться! Держаться недалеко от меня. - И, смиряя стремительность шага, свернул в переулок. Хамидуллин и Казаринский, состроив по возможности беспечные лица праздных гуляк, двинулись за ним - в некотором отдалении.
"Ну и название... Странные они, эти мосыковичи... От кого и зачем они спасали песок?" - отстраненно промелькнуло в голове.
А, нет! Стыдно тебе, Багатур "Тайфэн" Лобо! Вон же в конце переулка храм православный. Верно, церковь Спаса и есть. Но зачем же строить на песке?! Разве ж это сообразная основа для храма? Еще Конфуций в двадцать второй главе "Бесед и суждений" предостерегал благородных мужей: не возводите строений на песке. А уж храм-то...
Ладно.
Вот и восьмой дом.
Где же Чунь-лянь?
Где наша ханеянка?
Баг остановился против дома, достал из рукава кожаный футлярчик, из футлярчика - очередную сигару и, прикуривая, незаметно огляделся.
В сумраке подворотни дома напротив - девятого - появилась неясная фигура, легко взмахнула рукой.
Она?
Тьфу, не видно.
Она!
И сделав незаметный знак студентам оставаться на месте, Баг направился к подворотне.
Когда Цао Чунь-лянь и Баг надежно укрылись за мусорными баками, в изобилии стоявшими к услугам жильцов в длинной, извилистой подворотне, честный человекоохранитель взглянул на девушку вопросительно, и ханеянка, придвинувшись к нему так близко, как позволяли приличия (Баг внутренне вздрогнул, даже растерялся, но могучим усилием воли взял себя в руки), зашептала:
- Драгоценный преждерожденный ланчжун Лобо, докладываю! Мы составили план... Ханеянка выглядела усталой.
- Об этом мне уже рассказали, - прервал Баг. - Вы собирались проверить версию лубков. И что, собственно, мы делаем здесь,- он иронически кивнул в сторону баков, издававших легкий по случаю морозца аромат, - в этом чудесном месте?
- Недостойная студентка просит ее выслушать. - Цао Чунь-лянь слегка покраснела и стала еще прелестнее. Баг на мгновение отвел глаза. "Амитофо... До чего она похожа на принцессу, до чего похожа..." - Зная, как отцелюбив драгоценный преждерожденный есаул Крюк, вчера я отправилась в лубочные торговые ряды и провела там весь день. Я рассчитывала, что он непременно должен здесь появиться, - ведь в восьмой день празднуют память Михайлы Козацкого, и любой козак, по обычаю, непременно к этому дню подносит родителям лубок с благопожеланием. - Ханеянка, видя, как вопросительно поднял Баг левую бровь, очаровательно смутилась. - Я побывала в церкви и все подробно разузнала: как и что... Так что если не вчера, то уж сегодня непременно он должен был появиться у лубков, так я рассудила. И вот я заняла столик в чайной на углу, из окон которой ряды как на ладони ("Значит, не мерзла", - с облегчением подумал Баг), временами выходя оттуда оглядеться. Так прошел весь день, и я стала думать, что уж сегодня он не придет, тогда, значит, завтра... но ближе к вечеру мне улыбнулась удача. У крайнего ряда появился искомый объект, - ханеянка опять смутилась, - то есть ваш сослуживец, есаул Крюк. Некоторое время он разглядывал лубки, потом купил один - новогодний, с летучей мышью, какие покупают обычно для старших родственников. Купил. Тут к нему подошел какой-то преждерожденный: высокий, одет в темное, в такой мохнатой шапке, что лицо я не разглядела. Они о чем-то поговорили коротко и вместе пошли прочь. Я скрытно последовала за ними и проводила до этого самого места. - Цао Чунь-лянь кивнула в сторону дома напротив.