Просто Цао Чунь-лянь промерзла до костей. Вот о чем переживал Баг.
- Ну наконец!.. - Забренчала цепь, лязгнул сбрасываемый засов, заскрежетал в замке ключ. "Ишь, закрылись! Прямо крепость какая-то..." Наконец дверь отворилась и на пороге показался прозываемый Гриней: в руке палка, даже не палка - дубинка. Мера, надо полагать, предосторожности.
- Ку-ку, Гриня... - сказал Баг.
И Гриня уже открыл было щербатый рот - то ли чтобы ответствовать пришедшему, то ли чтобы криком предупредить сотоварищей, - Баг не стал вникать в его нехитрые чаяния, а быстренько приложил рукоятью ножа по лбу и подхватил тяжелое тело, дабы не вышло преждевременного грохота; опустил на пол. Так Гриня ничего сказать и не успел - вышел в астрал на полчасика. Оно полезно. Способствует.
- Чё там, Гриня? - воззвал из комнаты голос. Баг подобрался, изгнал, как и следует перед боем, из головы мысли, серой молнией кинулся к двери и легким ударом ноги выбил ее.
Его появление явилось для присутствующих полной неожиданностью: двое за столом застыли где сидели, а Евоха к тому же выронил пиалу - она звонко треснула об пол, расплеснув ароматы эрготоу, - и лишь один Пашенька, недаром ведь за старшего в этой обезьяньей компании, лишь могучий Пашенька спохватился, вскочил, опрокидывая стул, не глядя нашарил прислоненную к стене трость, вырвал из нее длинное, узкое лезвие... Все это как в синематографической фильме пронеслось перед глазами Бага: он уже работал, он танцевал скупой, отточенный годами тренировок танец, где не было места раздумьям и случайным движениям. От прямого удара ногой в голову надолго рухнул, кроша весомым задом стул, преждерожденный, имени которого Баг так и не успел узнать, а нож в это же время накрепко пригвоздил рукав нечистого халата Евохи, пришедшего в себя и уже тянущегося к дубинке и рассыпающего по столешнице подушечки "Орбата", столь любимой мосыковичами ароматной жевательной смолы для освежения рта... Легкий толчок, и стол встал между Багом и занесшим уже руку для удара Пашенькой. Еще один удар, более основательный, - и стол врезался в главаря, прижав его к стенке и заставив потерять равновесие, а правая рука тем временем описала изящное полукружие, средний и указательный пальцы безошибочно нашли нужный нервный узел, и Евоха, охнув, повис кулем на рукаве своего халата, лишь пальцами по дубинке царапнув.
- А-а-а!!! - взревел тут Пашенька, поддавая ножищей стол так, что тот буквально взвился в воздух и, коли бы Баг стоял и чесал в затылке, то непременно был бы сбит с ног, а уж тут Пашенька и набежал бы со своим клинком. Вотще: точным пинком Баг изменил направления полета, стол с превеликим грохотом врезался в стену и, рассыпаясь на части и теряя ножки, грудой обломков простучал по полу.
Они застыли друг против друга: гориллоподобный вожак разбойных людей с выставленным вперед хищным и длинным жалом клинка, и Багатур "Тайфэн" Лобо, казавшийся рядом с Пашенькой маленьким и низким.
- Ты хто? - не теряя бдительности, спросил человеконарушитель, делая легкие движения кончиком клинка: вправо-влево. - Чё те здесь?..
- Сменить пришел,- хищно улыбнулся Баг, нащупав ногой подкатившуюся ножку стола.- Пора вас сменить, подданный. - И когда Пашенька раскрыл широко свои маленькие глазки: в его сознание неотвратимо вошел смысл особо выделенного интонацией слова, Баг, крутанув ступней, подхватил ножку на носок и отправил прямо в открывающийся черный провал Пашиного рта.
Паша, однако же, среагировал: успел отбить ножку, сверкнуло узкое лезвие - и с ревом нанес Багу неподражаемый по силе прямой удар, каковой, случись на его пути стена, пронзил бы и стену, не то что вовсе недеревянного Бага.
В планы Бага быть проткнутым каким-то громилой из Малина-линь вовсе не входило: он легко отклонился, немного присел, пропустил разящую руку над плечом, ухватил за кисть, дернул, выпрямляясь, вливая свое усилие в движение огромной массы Пашенькиного тела, и громадный, неподъемный с виду человеконарушитель описал в воздухе плавную дугу, а затем со всего маху ахнулся об пол - только гул пошел, словно в большой колокол ударили на Часовой башне. Дернулся и - затих. Хорошо, что внизу нет соседей, а то люди обеспокоились бы понапрасну.
Баг подобрал оружие - от греха подальше, хотя за полчаса беспамятства Пашеньки смело мог ручаться, - и бегло оглядел поле боя: человеконарушители лежали недвижимы. О хацза, хацза, кто тебя усеял... На всякий случай Баг связал ворогов их же собственными кушаками, а потом отправился обследовать оставшиеся помещения: вдруг еще где притаился враг?
В одной комнатке - поменьше - обнаружилось что-то вроде примитивной кухни: газовая плита, неновый холодильник марки "Усатый Лу", стол, заваленный распотрошенными свертками со съестным, а также несколько непочатых бутылок с самым дешевым эрготоу. Разбойников в комнатке не просматривалось.
В другой - той, чьи окна были занавешены, - обнаружились диваны у стен; видимо, эта комната выполняла роль спальни. Два дивана были пусты, а на третьем возлежал некий преждерожденный: связанный толстым шелковым шнуром и с платком на голове, так что и лица-то толком видно не было.
Преждерожденный в платке повернул голову на звук открывшейся двери и шагов и удивительно знакомым голосом произнес:
- Сказал же: не буду есть!
Баг замер: быть не может!..
Сорвать платок было делом мгновенным - на Бага, близоруко моргая, глядел бледный, с синяками под глазами... Богдан.
- Драг еч...
Богдан прищурился: в комнате было темно. Глубокое недоумение на его лице мгновенно сменилось радостью узнавания:
- Баг!
- Я, драг еч, я... А ты-то тут что делаешь? - Узлы были затянуты на совесть, не распутать. Баг принялся было пилить шнур оброненным Пашенькой клинком, но много ли напилишь шпагой?.. Огляделся: ничего подходящего. Только очки Богдана на табурете; Баг аккуратно насадил их другу на нос. Верный нож торчал в стене, пришпиливая, ровно булавка бабочку, незадачливого Евоху. Верный нож был при деле. Метательные ножи остались в Александрии, да и ими особенно не порежешь. Выбора не оставалось. "Пилите, драг еч, пилите!" - сказал себе Баг и продолжил лихорадочно пилить.- Ты-то здесь откуда?!