Но отсюда вопрос четвертый: чью?
Баг шевельнулся в кресле у окна, достал из рукава телефон. Богдан снова коротко поднял на него взгляд; Баг с каменным лицом сосредоточенно набирал номер. Богдан опустил глаза. "Наверное, Стасю решил предупредить, что мы задерживаемся, - подумал он. - Давно пора..."
Вполголоса, стараясь не отвлекать друга от работы с протоколами, Баг сдержанно заговорил в трубку: "Василий? Да, я... Хочу осведомиться, как себя чувствует еч Цао? Отдыхает? Ага... Пообедали? Ну, молодцы. Пусть отдыхает, у нее нынче был тяжелый день. Хорошо. Я перезвоню через часок..."
"Понятно", - с грустью подумал Богдан и незаметно вздохнул.
Можно, конечно, предположить, что после растворения Козюлькина опиявленным никто уж приказов не отдавал. Сколько Богдан представлял себе механику заклятия, мыслительные процессы заклятого и все чувствования его оставались нормальными, сохранялись и привычки, и пристрастия - только вот все способности его, заклятого, направлялись к выполнению полученного приказа. А если приказа нет - то, пожалуй, заклятый ничем от нормального человека и не отличается...
Но очень уж странно заклятые вели себя в Мосыкэ. Сначала стравливание писателей, теперь Мина... Какая тут связь - трудно сказать. Кажется, будто и нету никакой. Но зачем это все самим-то опиявленным, к делам хемунису или баку ни малейшего отношения не имевшим? Во всяком случае, ничто не указывает на то, что они такие отношения имели... Значит, скорее - чужая воля.
Появление Кулябова и Крюка в Мосыкэ совпадало по времени с раскрытием творимых Козюлькиным человеконарушений. С некоторой долей вероятности можно предположить, что Козюлькину - корыстолюбцу и от души, и в силу рода деятельности - для его темных делишек никак не хватало денег, время от времени доброхотно даваемых на нужды лечебницы Лужаном Джимбой, и Великий прозрец не побрезговал вступить в связь с преступным миром, дабы отщипывать дольки их нечеловеколюбивых прибытков - действуя через опиявленных, что самого его за руку поймать было невозможно. Может, Великий прозрец и не только Саху стриг... Чем Козюлькин человеко-нарушителей соблазнял, что они с ним сокровенным - то бишь денежками - делились, вопрос сложный; разберемся, конечно, раньше или позже - но, скорее, позже. Может, шантаж; а может, именно козюлькинские опияв-ленные для запугивания торговцев использовались - так и проще, и надежнее.
Когда же распался паучий центр в лечебнице "Тысяча лет здоровья", милбрат Кулябов в поисках укрытия добрался аж до Мосыкэ, где и решил спрятаться у знакомых человеконару-шителей. Не хотел лечиться? Или приказ выполнял? Или случайно так совпало?
И где он, интересно, Крюка повстречал? Или они вместе из Александрии бежали?
Почему же они торопились? Или, говоря по существу, почему их торопил тот, чью волю они выполняли? Что в этом Мине такого?
А потом ценнейший гроб запросто на улицу кинули. При человеконарушительской-то любви к чужим ценностям!
Да это же просто вызов. Этакую улику так вот запросто...
Ах, с опиявленными бы побеседовать!
Никогда и никто еще не проводил допросов опиявленных, и Богдан понятия не имел, как несчастные к этому отнесутся и какова будет ценность их показаний. Сейчас все трое захваченных заклятых, покорные, как овечки, содержались в изоляторе ведомственной лечебницы Управления. Богдан на всякий случай задержал их отправку в столицу, ибо хоть попытаться поговорить с ними надлежало обязательно - не для того, чтобы сведений добиться каких-то, но, быть может, малую зацепку обрести для дальнейших рассуждений; однако минфа не мог решиться. Требовать показаний, произнося слово власти, - было подло. Рассчитывать на чистосердечность опиявленного - глупо.
И кроме того, Богдан совершенно не представлял, каковы могут быть последствия, ежели, скажем, приказ рассказать о чем-то столкнется с ранее данным приказом никогда о том не рассказывать. Не приведи Бог, человек с ума сойдет... с собою покончить попытается, как бояре, от взаимоисключающих-то позывов...
А лечить и допрашивать уж потом - это не один месяц, и даже не два... Дело же отлагательств не терпело.
Богдан вздохнул и снял очки. Виски ломило, и он, прикрыв глаза, принялся их массировать пальцами.
Из репродуктора исчезающим писком, навроде комариного, пел знаменитый в сем сезоне сладкоголосый отряд "Девицы-красавицы". "Ой ты миленький мой еч, озорно и задушевно выводили девицы, - ты мне, дроля, не перечь. Чем за аспидом гоняться - лучше на перинку лечь..."
Богдан открыл глаза.
- Хорош совет, а? - мрачно спросил он.
Баг перевел на него ничего не выражающий взгляд.
- Что?
Судя по всему, Баг вообще не слышал песни. Богдан смутился и сунул лицо в очки.
- Ну, интересненького нашел? - спросил он.
Баг чуть пожал плечами.
- Для нас - ничего. Дом этот, на Спасопесочном - казенный оказался.
Концерт, видать, закончился - отчетливо пропиликали сигналы точного времени. Едва слышный голос диктора принялся излагать какие-то новости.
- И представь, еще осенью его должны были поставить на капитальный ремонт. - Баг ткнул пальцем в лежавшие у него на коленях бумаги. - Жильцов расселили... И тут внезапно перечисление денег отчего-то затормозили, а пока суть да дело, все квартиры предложили от городской казны в краткосрочный наем для желающих... Сидит у них там умник, видно, большой по деньгам. Но надо было плату назначать ниже, либо дом сперва хоть маленько подлатать... тогда бы отбою не было от желающих - центр ведь. А тут...
- Только Саха Рябой и соблазнился, - сокрушенно качнул головой Богдан. - Хацза ему в центре понадобилась...
"Сам соблазнился или подсказал кто?" - мелькнула странная мысль. Она не была порождена никакими событиями и фактами; но уж слишком все теперь напоминало Богдану кем-то разыгрываемую пьесу. Партию. Ровно кто фигурками по доске шахматной водил. Следя за одной фигуркою, замысла игрока ввек не поймешь, будешь думать, что это она сама с клетки на клетку скачет, - ан на самом деле... В двух ведь шагах хацза от гробницы Мины. Семь минут ходьбы... Случайность?
Ечи примолкли, вновь погрузившись в свои невеселые думы.
"...Согласно последней воле покойного, - попискивал в тишине диктор, собрались лишь ближайшие друзья и единочаятели. Траурная процессия проследует от делового центра "Сытые фениксы", где только что завершилась гражданская панихида, до Огоньковского кладбища..."