— То, что покажу сейчас вам. Но сначала я хотел бы спросить. Мира, вы догадались, что Барбару Злотик из тюрьмы забрал не Менчиц, задолго до того, как мы рассказали вам об этом?
— Да, — ответила девушка.
— Думаю, вы уже давно имеете ответ и на другой вопрос. Кто похитил вашу сестру, Мира?
Девушка подняла на него изумленные глаза. Яков Менчиц спокойно посмотрел на бывшего следователя. Осина весело потрескивала в камине, очищая дымоход от сажи. Вечер настойчиво заползал под занавески на окнах дома Тараса Адамовича, будто похотливый Фавн, пришедший к источнику, дабы посмотреть на купающихся нимф.
XXVII
Чердак дома Гинзбурга
Мира отставила бокал с теплым напитком, посмотрела почему-то на Якова Менчица и назвала имя. Тарас Адамович, не меняя выражения лица, сказал:
— Интуиция, — и скользнул взглядом в сторону молодого следователя, — воистину может совершать с нами удивительные вещи. Дает ответы раньше, чем утомленный мозг выстроит рациональную цепочку. Мы когда-то говорили об этом с Георгием Рудым. Он считал, что интуиция — вполне логическая способность нашего мозга. Мы вплетаем в цепочку причинно-следственных связей не только безусловные аргументы, но и ощущения, неосмотрительные фразы и взгляды, выражения лиц и незначительные детали, которые ни в одном суде не признают аргументом. Однако такая цепь будет массивнее и крепче любой, состоящей из сплошных аргументов. Рудой считал, что мы недооцениваем интуицию по той причине, что не можем понять, как именно ею следует пользоваться.
— А как он пользовался? — спросил Менчиц.
— Проводил расследование. Наблюдал. А потом как бы отступал на несколько шагов назад, чтобы увидеть всю картину целиком, — ответил Тарас Адамович и повернулся к Мире: — Когда именно вы догадались?
Теплое вино и камин должны были бы подарить румянец ее щекам, однако девушка оставалась бледной. Сжатые руки лежали на коленях, она уже открыла рот, собираясь ответить, однако помешал глухой стук в дверь. Хозяин поднялся. Ничего не объясняя, вышел из комнаты и тут же вернулся с папкой в руках.
— Провели обыск, — он поднял глаза от бумаг и объяснил гостям: — Его не нашли в квартире. Однако… сомнений почти не осталось. Мира, — он посмотрел на девушку, — вы узнаете эту вещь?
Сестра балерины медленно, не сводя с него глаз, поднялась. Она подошла к бывшему следователю, тот протянул ей какой-то предмет, сверкнувший отблеском пламени из камина. На ладони Тараса Адамовича лежала маленькая брошка в виде цветка.
— Георгин, — прошептала Мира, — ее любимая вещица. И добавила: — Это Верина брошка. Назимов подарил, потому что знал, как она любит георгины, — и наконец произнесла то, что следователь хотел услышать: — Она была на сестре в тот вечер.
Тарас Адамович кивнул и отдал ей брошку со словами:
— Она понадобится нам в качестве вещественного доказательства, а пока что пусть останется у вас. Отпечатков пальцев с нее не снять, да и в отчете зафиксировано, в чьей квартире ее нашли.
— Что теперь? — спросила Мира.
— Самое главное — поговорить с хозяином квартиры, которую следователи обыскали полчаса назад. Нам следует поторапливаться.
Яков Менчиц тут же поднялся, бросил короткий взгляд на девушку. Мира откликнулась с готовностью:
— Я пойду с вами.
— Разумеется, — согласился Тарас Адамович, — ваше присутствие может быть полезным.
— Но, — попробовал возразить Менчиц, но сразу же умолк, увидев, как качнул головой Тарас Адамович. — Стоит вызвать городовых, — заявил молодой следователь.
— Да. Вы это и сделаете, а потом догоните нас.
— Где мне вас искать?
— На чердаке дома Гинзбурга, — ответил бывший следователь.
Еще во времена деда Тараса Адамовича от Лютеранской через Бессарабку до Университета Святого Владимира проложили улицу Университетскую-Круглую. Тогда Институтскую, пролегавшую от площади на Крещатике к горе называли Ивановской дорогой. Дед объяснял это тем, что по ней ходили до самой церкви Иоанна Златоуста, расположенной в сердце города. На этой же улице отвели место под большую усадьбу генерал-майора Д. Бегичева и впоследствии в его честь переименовали всю улицу. Позже на этой территории появился Институт благородных девиц, а поблизости выросли здания банка, Киевской биржи, генерал-губернаторский дворец и одиннадцатиэтажный небоскреб миллионера Льва Гинзбурга, киевского купца первой гильдии.