— Как видите, — Щербак поднес руку к подбитому глазу.
— И что же случилось?
— О, ко мне приходил клиент. За картиной. Но у нас разные эстетические вкусы…
Тарас Адамович осторожно взял в руки чашку. Художник приложил к глазу влажное полотенце.
— Этот чай лучше заваривать в стеклянной посуде — выглядит эффектнее. Но… в моем доме стеклянная посуда долго не живет, — он пожал плечами.
— В фаянсе тоже довольно эффектно, — улыбнулся Тарас Адамович.
— Благодарю, — хозяин квартиры поднес чашку к губам.
— Стало быть, вы часто… не разделяете эстетических вкусов ваших клиентов? — спросил бывший следователь.
— Только если они — неотесанные мужланы, — резко бросил Щербак. — Это был Назимов.
Следователь отставил чашку, пронзил его взглядом.
— Да, Сергей Назимов. Приходил за картиной. За «Верой», — развел руками художник. — Не вижу смысла скрывать это от вас.
Тарас Адамович внимательно следил за его движениями. Щербак медленно поставил чашку на столик, поднялся, подошел к этажерке, развернул одну из картин, стоявшую у стенки. На картине была изображена балерина. Тарас Адамович не знал, как называются балетные позы и па, вероятно, и для движения, остановленного во времени художником на полотне, существовало какое-то название. Балерина замерла, сложа руки куполом над головой. Хрупкая, прекрасная и неуловимо знакомая. Потом он понял — в чертах Веры Томашевич угадывалась внешность ее сестры.
— Хорошая, — похвалил бывший следователь картину.
— Назимов хотел ее купить.
— Не сошлись в цене?
— Вроде того, — художник грустно улыбнулся. — Он считает, что ее можно купить, для меня же она — бесценна.
— Он не говорил, зачем ему понадобилась эта картина?
— Нет. Мы вообще не очень долго говорили. Цицероном его не назовешь, — он еще раз приложил полотенце к глазу, скривился. Тарас Адамович глотнул чаю. Дивный вкус, невероятный аромат.
— Кстати, если желаете, то можете спросить у него лично, зачем ему понадобилась картина — он оставил свой адрес. — Щербак небрежно взял с этажерки журнал, на обложке которого размашистым почерком чернело «Тарасовская, 6, кв. 10».
Тарас Адамович аккуратно вписал адрес в свою записную книжку.
— На тот случай, если я вдруг передумаю с «Верой», — объяснил Щербак, хотя следователь и не требовал объяснений.
Гость художника допил чай, грустно посмотрел на цветок, устало свернувшийся на донышке чашки. Теперь он не восхищал красотой, как давеча, когда вынырнул из-под воды в маленьком фаянсовом озерце. Тарас Адамович осторожно поставил чашку на столик и спросил:
— А зачем вы писали картину?
— То есть?
— Если не собирались ее продавать. Разве художники не для этого пишут картины?
Щербак задумался, откинулся в кресле, убрал волосы со лба.
— Не могу сказать. Писал, потому что… хотелось видеть ее такой. Понимаете, Вера все чаще пробовала танцевальные… эксперименты. Классика балета — танец на пуантах. Но Вера… она говорила, что танец босиком — это новое рождение балета.
— Вы так не считаете?
— Это вульгарно, — он грустно улыбнулся, — и подобает нетрезвым художникам, покинутым в пустых квартирах или мастерских. А вовсе не балеринам…
Тарас Адамович не слишком сочувственным тоном прервал его:
— Кстати, о нетрезвых художниках — у меня есть билеты на вечернюю программу в Интимном театре.
Щербак остановился у окна, надкусил яблоко.
— Не ходите, Тарас Адамович, это шаблонный театр миниатюр.
— Я иду туда не ради эстетического наслаждения, — ответил следователь, — а в интересах расследования. Составите мне компанию?
Щербак пожал плечами:
— Хотите осмотреть помещение?
— Возможно. И поговорить с теми, кто мог видеть Веру в тот вечер.
Щербак отошел от окна, посмотрел на своего гостя.
— Что ж, я в вашем полном распоряжении. — Хозяин квартиры еще раз продемонстрировал умение выглядеть элегантно даже босиком: эффектно поклонился и положил надкушенное яблоко на подоконник. — Буду вашим… как называют помощника следователя?
— Помощник следователя.
Щербак скривился.
— Нужно поработать над терминологией, — улыбнулся он. — От того, как называть вещи, зависит их восприятие. Если бы я сказал, что бросил вам в чашку пучок сорняка, вы бы вряд ли почувствовали вкус или аромат. Но императорский связанный чай одним лишь своим названием понуждает искать оттенки вкусов.
Тарас Адамович закатил глаза и отложил книгу, с которой собирался скоротать время, пока неожиданный помощник следователя будет одеваться для похода в шаблонный театр миниатюр.