— И зачем вам позарез понадобилась картина? — спросил бывший следователь.
— На ней Вера. Она прекрасна. Не хотел, чтобы она оставалась в том гадюш… то есть в его квартире.
— Как вы думаете, почему Вера не пришла в тот вечер на встречу с вами? Вы же договаривались встретиться в «Семадени»?
Назимов ответил не сразу. Задумался, откинулся в кресле.
— Понимаете, я тогда решил, что это как раз в стиле Веры — забыть или просто не прийти. Я приглашал ее в рестораны или салоны, но никогда не был окончательно уверен в том, что она придет. В тот вечер я подумал — что ж, наверное, решила проигнорировать или выбросила из головы. Пока не встретил Мирославу, — он вперил взгляд в свечу на столе, — которая расспрашивала о сестре. Только тогда понял: что-то случилось.
— Вы пробовали разыскать Веру?
— Я расспрашивал знакомых. Но тогда я не понимал: Вера пропала, потому что кто-то ее похитил, или она… — он осторожно посмотрел на Миру и продолжил мысль: — сама захотела исчезнуть.
— Прошло уже две недели. Вы до сих пор полагаете, что она сбежала?
— Я не знаю, что и думать. Постоянно вертятся мысли в голове, что мы больше не увидимся. Поэтому я и хотел иметь… хотя бы картину.
Галушко потер подбородок:
— Минуту назад вы говорили, что никогда бы не предпочли заменитель королеве.
— То другое дело.
— Возможно.
— Художник предлагал мне заменители — у него полная квартира картин с балеринами. Но я хотел картину с Верой…
Следователь погрузился в раздумья, Мира опустила глаза на салфетку, Яков Менчиц глотнул вина, от которого у него уже чуть порозовели щеки. Тарас Адамович отставил свой бокал. Вкус и в самом деле неплохой. «Эксельсиор» — название несколько претензионное, однако разве не претенциозность — движитель прогресса? Пешка, стремящаяся превратиться в ферзя, преодолевает нелегкий путь. Не такой ли путь преодолевает балерина, желающая стать примой? Иногда бывшему следователю казалось, что такой путь преодолевает и он сам — шаг за шагом, распутывая очередную загадку. Вслух он спросил:
— Как вы думаете, не могла ли Вера покинуть Киев и отправиться на фронт сестрой милосердия?
Он спросил, ни к кому не обращаясь, однако первым ответил Назимов:
— В Киеве полно госпиталей, в которых требуются свободные руки. Вера никогда не говорила, что хочет покинуть сцену. Если бы она и отправилась в направлении боевых частей, то сделала бы это скорее в качестве актрисы.
— И какое направление она могла бы выбрать?
— Кто ее знает. Мы говорили с ней только о наших частях во Франции. Мой друг сейчас воюет где-то между Комблем и Ранкуром. Там же находится и моя часть — вот долечу плечо и поеду туда, — он улыбнулся. — Смогу проверить вашу версию о Вере — в самом ли деле она решила воодушевлять наших бравых солдат. Однако сомневаюсь, что найду ее там.
— Какие новости от вашего друга?
— Писал, что выбили немцев из траншей. Мы наступаем с середины июня, в последнем бою захватили трофейные мортиры — хвастался, что в этом и его заслуга. Кажется, вот-вот возьмут Комбль.
Тарас Адамович поднял бокал:
— Думаю, стоит выпить за подвиги наших героев.
Зазвенел хрусталь, Назимов глотнул шампанского, отставил бокал, добавил:
— Цевков, мой друг, писал, что за два месяца пребывания во Франции уже видел президента Французской республики Пуанкаре и генерала Жоффра — они приезжали на смотр, привезли подарки солдатам, — он улыбнулся. — Цевков теперь хвастается трубкой с надписью «Подарок солдату от генерала Жоффра».
— Ваш фронтовой друг не скучает, — заметил Тарас Адамович.
Назимов, отвлекшись от разговора, неожиданно отсалютовал в ответ хмурому посетителю за соседним столиком, затем объяснил:
— Мой субботний партнер по покеру. Репортер, хотя сейчас якобы пишет рассказ. Чех, зато пьет, как русский поручик после взятия трофейной мортиры под Комблем. И если бы он сейчас воевал близ Ранкура, боюсь, у немцев не хватило бы мортир, за которые он мог бы выпить.
Менчиц улыбнулся. Назимов еще что-то говорил о французских барышнях, с которыми завязал переписку его товарищ, но Тарас Адамович теперь его почти не слушал. Он не сразу понял, что именно отвлекло его внимание от разговора с Назимовым, однако краем глаза он заметил, как мимо него просеменила на высоких каблуках дама в темном платье. Шлейф ее духов, окутавший пространство внезапно, заставил бывшего следователя повернуть голову и проследить взглядом за их обладательницей. Дама остановилась у столика в нескольких шагах от них. Подняла вуаль, однако ее лица Тарас Адамович не разглядел, потому что рассматривал того, кто галантно помог почитательнице насыщенных духов сесть.