— И ее никто не остановил? — удивилась Мира.
— К сожалению, нет. Несколько полицейских бросились в указанный ею номер, пожарные слонялись в холле, занятые проверкой помещения. На улице стояла толпа зевак. Думаю, сработал и психологический трюк.
— Какой? — спросил художник, все это время внимательно слушавший следователя Галушко.
— Если бы из пустого коридора выбежал мужчина, что, по-вашему, сделали бы полицейские?
— Задержали бы его, — догадавшись, куда клонит Тарас Адамович, ответил молодой следователь.
— А когда выбежала испуганная барышня? Один из полицейских проводил ее к выходу и даже предложил помочь найти знакомых. Хотя спустя некоторое время и пожалел об этом — я спрашивал, не показалось ли ему странным то, что девушка спустилась значительно позже всех прочих гостей отеля.
— Вы сказали — четверть девятого? — уточнил Менчиц.
— Совершенно верно.
— Я был внизу двадцать минут девятого. Выходит, она опередила меня всего на пять минут? Но как? Вы говорили, что за лифтами следили!
Тарас Адамович задумчиво посмотрел будто сквозь Менчица.
— Хотите, я покажу вам, как она это сделала? — неожиданно спросил бывший следователь.
— Покажете? Я не понимаю…
— Мира, господин Щербак, поможете мне?
Мира согласно кивнула. Художник с готовностью ответил:
— Конечно!
Тарас Адамович окинул глазом всех троих и начал пояснять:
— Барышня Томашевич сегодня сыграет роль полиции — будет контролировать лестницу. Если заметите меня, — обратился он к Мире, — можете смело арестовывать.
Девушка удивленно взглянула на бывшего следователя и спросила:
— Если я просто скажу, что вижу вас, это будет считаться арестом?
— Да. Ведь полиция не смогла заметить нашу ночную незнакомку, пока та не очутилась на первом этаже.
Затем он повернулся к Щербаку.
— Вы же, господин художник, в своем щегольском костюме попробуете сыграть роль вышколенного официанта знаменитого ресторана «Прага».
— Когда-то мечтал о карьере актера, — рассмеялся Щербак. — Поэтому с удовольствием!
— Итак, вы будете контролировать лифты. Ведь официант у лифта, допрошенный вчера и мной и господином Менчицом, и в самом деле не видел блондинку в темном платье.
— А что делать мне? — спросил Менчиц. — Какая роль осталась?
— Самая сложная, — улыбнулся Тарас Адамович. — Вам придется играть самого себя и найти ответы на вопросы.
Молодой следователь кивнул. Осмотрел зал с аккуратными рядами столиков в праздничных убранствах из белых скатертей. В конце террасы — барная стойка, телефон — за стенкой, у лифта. Вероятно, чтобы музыка и шум за столиками не мешали разговаривать. Терраса напоминала ему оранжерею — стеклянные стены от пола до самого потолка слыли изюминкой «Праги». Ему захотелось очутиться здесь, за одним из столиков, но при других обстоятельствах. Не ради расследования, поиска неуловимых блондинок или поджигателей, похищающих кошельки. А ради…
— Что я должен делать? — спросил он, отвлекаясь от мыслей.
— Напомните, где вы стояли, когда принялись искать сумочку дамы под вуалью?
Молодой следователь направился к центру террасы и остановился у одного из столиков.
— Кажется, здесь.
— Что ж, — кивнул ему Тарас Адамович, — теперь можем отпускать наших актеров на их позиции.
Мира и Олег Щербак направились в конец террасы, где за стеной прятались два лифта, а чуть поодаль виднелась дверь, которая вела на лестницу. Следователи остались на террасе вдвоем. Тарас Адамович спросил:
— Где стояла девушка?
Яков Менчиц медленно показал рукой в направлении столика в нескольких метрах от него.
— За тем столом, у куста, — объяснил он, кивнув на экзотическое зеленое растение в кадке.
Тарас Адамович пошел в направлении, указанном коллегой. Остановился у высокого лимонного дерева. Опустил взгляд на пол. Паркет. У одной из стен террасы притаилось фортепиано. Может быть, здесь устраивают и танцевальные вечера?
— Пообещайте мне, что повторите ваш маршрут. Пройдете только там, где вчера, — сказал Тарас Адамович.
— Я попробую, — кивнул Менчиц.
— Что ж, начнем, — сказал Тарас Адамович, затем неожиданно воскликнул: — Ах, моя сумочка! Как хорошо, что я ее нашла! — и исчез за столом, покрытым скатертью.
Яков Менчиц медленно подошел к тому месту, пытаясь воссоздать свои действия вчерашнего вечера. Присел на корточки у стола, заглянул под скатерть. Опять нашел вуаль — вероятно, Тарас Адамович предусмотрительно прихватил ее с собой ради эксперимента.