«Эксперимент» — не слишком приятное слово, особенно если подопытный — ты. Он скривился при этой мысли, но спокойно пошел к выходу, сожалея, что вчера не остался на террасе и не заглянул под все столики. Но ведь она спустилась раньше него! Разве же она смогла бы это сделать, сидя под столом и ожидая, пока он наговорится с официантом у лифта и наконец, повернет к лестнице? Солгал ему вчера официант или нет? Но сейчас у лифта Щербак и он не будет лгать — это же эксперимент.
Следователь подошел к лифту, у которого скучал художник.
— Вы не видели здесь блондинку? — спросил он у художника.
— Ни блондинки, ни старого насмешливого бывшего полицейского, умеющего делать невероятное варенье из лука, я не видел. Но я бы советовал вам спуститься вниз — в отеле пожар, — вполне серьезно проинформировал молодого следователя художник. Актер из него был неважный, может быть, и хорошо, что он не осуществил свою давнюю мечту.
— Я еще немного поболтаю с вами, чтобы точнее воссоздать события, и обязательно спущусь, — пообещал Менчиц.
Мира караулила на лестнице. Он снова отогнал мысль о вечере за столиком в «Праге» с ней, хоть фантазия упорно рисовала их силуэты на фоне стеклянной террасы.
— Спустимся вместе? — предложил он ей, и сам удивился своей смелости.
Она ответила:
— Почему бы и нет?
Пока они спускались, вряд ли в эти минуты он думал о том, каким образом Тарас Адамович собирается его опередить.
— Вы нашли ответ? — спросила его Мира, между пятым и четвертым этажом.
— Полагаю, да. Но лучше было бы мне догадаться об этом вчера.
Когда они спустились в холл, то увидели исполнителя роли неуловимой блондинки за чтением газеты на роскошном горчичного цвета диване.
Тарас Адамович отложил газету, улыбнулся помощникам, затем поднялся с дивана.
— Вы выиграли, — резюмировал Менчиц.
— Возможно. Однако прежде чем мы вернемся к нашему охраннику лифта, скажите мне, как я это сделал.
Яков Менчиц пытливо взглянул ему в глаза.
— Вы нашли третий лифт? — спросил он.
— А разве в отеле «Прага» не два лифта?
— Два лифта для гостей. Вы же, вероятно, воспользовались служебным лифтом. Но я, если честно, не знал, что он есть в отеле. Откуда же узнали вы? Опросили официантов?
— Нет. К тому же, если я мог опросить официантов, почему же вы этого не сделали?
— Потому что не знал, о чем спрашивать, — сознался Менчиц.
Тарас Адамович улыбнулся.
— Да. Я узнал о служебном лифте еще вчера. На то было несколько причин: во-первых, официанты не поднимали еду в ресторан в лифте для гостей. Когда на улице я узнал, что пожар начался с кухни и мне сказали, что кухня размещается в подвале, я удивился. Поскольку не увидел в лифтах тележек с едой и официантов. Потом я подумал о том, каково это — подниматься семь этажей вместе с чьим-то ужином. А если желающих подняться много, официанты пропускают гостей и ждут, пока еда остынет? Это показалось мне не слишком удобным. О лестнице я даже не думал, поскольку…
— Вряд ли заказы носили бы по ней на седьмой этаж, — закончила его реплику Мира.
— Я предположил, что должен быть еще служебный лифт, хотя бы небольшой — для доставки еды в ресторан.
— А во-вторых?
— А во-вторых, я понял, что девушка не могла воспользоваться одним из двух лифтов или лестницей. Выходит, она знала иной способ. Наиболее логичным был служебный подъемник.
— Но она исчезла.
— Спряталась под одним из столиков. Думаю, если бы вы заглянули под соседний, то обнаружили бы ее там, а она рассмеялась бы и сказала, что это шутка.
— У меня не было опыта поиска девушек под столами в ресторанах, — пожал плечами Менчиц.
Тарас Адамович кивнул.
— Когда же вы побежали к лестнице, она выбралась из-под стола и пошла к лифту, спрятанному за барной стойкой.
— Я должен был догадаться. Итак, она спустилась на первый этаж?
Тарас Адамович кивнул.
— Начиная с этой части истории, сознаюсь, задавать правильные вопросы сложно даже мне. Но вернемся к нашему художнику-актеру.
— Что-то мне подсказывает, что быть художником у него получается лучше, чем актером, — улыбнулся Менчиц.
Мира улыбнулась, Тарас Адамович уверенно направился к лифту, поневоле зацепившись взглядом за знакомую фигуру, примостившуюся на диване подле роскошного растения. Вспомнились слова Назимова о незаурядных талантах его партнера по игре в покер — хмурого чешского репортера — по части дегустации вин. Сейчас он не пил — снова писал что-то, время от времени отвлекаясь на суету в холле. Бывший следователь постарался сосредоточиться на мыслях о вчерашнем пожаре.