От тюрьмы девушка шла в смятении. Она сама не замечала, как все время ускоряет шаг, почти бежит. Лукьяновка нависала склонами над Подолом, однако Вера не знала наверняка, куда так спешит. К дому бывшего следователя? Но он, наверное, пошел в сыскную часть полиции — Барбару Злотик, скорее всего, вернули туда. О чем они могли узнать? Арестовали Михала Досковского или нет? Придерживая подол платья, она стучала каблучками, вспоминала слова жандарма у тюрьмы, мысленно повторяя свой вопрос: «Как он выглядел?»
Как он выглядел? Молодой, чуть неуверенный в себе в сером костюме — Менчиц нечасто носил форму. Немного неуклюжий, но с аккуратной папкой документов. Правда, она не сразу услышала, что именно мужчина в форме сказал ей у тюрьмы. А когда разобрала, беспомощно заморгала глазами, не понимая, отчего вдруг ее бросило в дрожь. От холода?
— В штатском. Франт франтом.
Он говорил еще о чем-то. Кажется, о папиросах, и причмокивал языком. Дорогие. Он таких даже не видел.
Мира шла прочь от тюрьмы и тревога разрасталась, перехватывала дыхание. Хотелось остановиться, упасть на первую попавшуюся скамью, обхватив голову руками, чтобы она не разрывалась от сотен мыслей. Но нужно было идти. Туда, в центр, где безумствовала толпа, восторженно встречая императора. Туда, в центр, где она могла получить ответы на вопросы. И где она боялась их получить. Потому что ни у одного жандарма язык бы не повернулся назвать Якова Менчица франтом, даже будь он одет в самый изысканный костюм и держал самые дорогие папиросы в кармане. Менчиц вообще не курил. Выходит, Барбару Злотик из Лукьяновского тюремного замка забрал не он. Тогда кто же?
В саду Тараса Адамовича тихо, но как-то неуютно сегодня. Хозяина нет дома — его отсутствие чувствуется в воздухе, не преисполненном ароматами из кухни. Не скрипят двери, пропуская его с подносом к столу на веранде. Неслышно негромких разговоров гостей за столом, почти дружественного карканья вороны на высоком тополе за забором. Кадки с плавающими в рассоле яблоками больше не подпирают стену подвала — наверное, переехали в его прохладную темноту. Неизвестно, когда — Мира не сразу замечала небольшие перемены, постоянно происходящие во дворе неугомонного хозяина. Сколько придется ждать? Куда он ушел? Она присела на краешек скамьи у крыльца, огляделась.
Ровные ряды яблонь, поредевшее плетение ветвей. В воздухе влажное дыхание дождя, потеплело, хотя утром была изморозь. Мысленно Мира вновь вернулась к жандармам у Лукьяновской тюрьмы. Ее они внутрь не пустили, при всем при том какой-то уважаемый чиновник сумел легко забрать Барбару из той темной башни. Барбару, остававшуюся ее последней ниточкой к сестре. Ниточкой, которая давала надежду на то, что этот непонятный лабиринт расследования наконец-то закончится, она выйдет из него и найдет Веру.
Подумала об этом и вздрогнула. Лабиринт — не единственная опасность. Где-то еще прячется чудовище. Как знать, что у него на уме? И что случилось с Верой? Они с ней и в самом деле похожи на Федру и Ариадну. Вот только Тесея в их истории не было. Был Минотавр.
Калитка скрипнула, заставив ее вздрогнуть. Увидев хозяина дома, она обрадовалась, но заулыбалась также и его гостю.
— Мира! — приветственно окликнул девушку Тарас Адамович. — Как хорошо, что вы здесь!
И она мысленно согласилась, что это действительно хорошо. Поднялась со скамьи, остановилась на краешке выложенной плиткой дорожки.
— Тарас Адамович, — тихо произнесла девушка. — Господин Менчиц!
Молодой следователь уже направлялся к ней, смущенно улыбаясь.
— Я… — начала Мира, пытаясь собрать воедино мысли и слова. — О Барбаре Злотик!..
Остановившись, Тарас Адамович удивленно взглянул на нее. Она перевела взгляд с одного лица на другое и объяснила:
— Я была сегодня у Лукьяновской тюрьмы.
Яков Менчиц молчал. Тарас Адамович сказал:
— О, так вы уже знаете?
— Да! Барбару Злотик забрал следователь. Появилась ли новая информация? О чем вы узнали?
Яков Менчиц вперил взгляд в землю. Тарас Адамович заглянул ей в глаза.
— Мира… — И продолжил после паузы: — Барбару Злотик действительно забрали из Лукьяновской тюрьмы. Однако это дело рук не следователя. Мы имеем все основания полагать, что ее забрал Михал Досковский.
Она взглянула ему в лицо, опять посмотрела на небо сквозь спутанные яблоневые ветви. Отступила к крыльцу и опустилась на скамью. Вспомнились слова жандарма. «Франт франтом». Да-да, конечно же, она поняла это еще тогда, просто боялась себе признаться. Наверное, Ариадна тоже поняла, что Тесей покинет ее, однако боялась себе признаться, пока не увидела корабль, исчезающий на горизонте.