– Вы не собирались ей звонить в ближайшее время?
– Я сказал, что позвоню ей, потому что так всегда говорят в таких случаях. – Дмитрий Николаевич вздохнул. – Я не собирался ей звонить никогда. Откровенно говоря, у меня не хватает времени даже на свою жену. Она и так жалуется, что видит меня только по воскресеньям. У меня очень много работы. Да и что я мог бы сказать ей? Если вы ее видели, то поняли, что она не из тех, кто нуждается в сочувствии.
Мешков и Вадик молчали. Это встревожило Черных и заставило отвечать на вопросы еще более охотно.
– Сколько человек работает в клинике?
– Шесть человек, если не считать Тучкова.
– Все они сегодня на месте?
– Нет. Двое сотрудников, муж и жена, отдыхают в Турции. А ортопел не вышел сегодня на работу – сказался больным.
– А что с ним такое?
– Не знаю. Он в последнее время ходит сам не свой. Впрочем, он всегда был мрачноватым.
– И все-таки, почему покойный не ладил с коллегами?
– Как вам сказать? – Черных задумался. – Он был своеобразным человеком. Вряд ли он вообще с кем-то ладил, особенно в последнее время. Периодически у него случались конфликты то с одним сотрудником, то с другим. Но пока это не мешало делу, я не вмешивался.
– Было что-нибудь серьезное? Угрозы, запугивания?
– Ну как вы могли подумать? – обиделся Черных. – Здесь работают интеллигентные люди!
– Во сколько вы закрываетесь в пятницу?
– Так же как и в любой другой день – в семь.
– В прошлую пятницу было также?
– Нет.
– Почему?
– Ничего особенного тут нет. Просто у меня был день рождения. И я пригласил всех сотрудников к себе на дачу. Я сам велел Кристине, нашему администратору, перенести все запланированные встречи и закрыть клинику ровно в четыре. Я иногда устраиваю такие вечеринки, чтобы люди могли пообщаться вне пределов своих кабинетов. Это повышает командный дух и все такое.
– А что же Тучков, не был приглашен на этот фуршет?
– Как вы себе это представляете? – изумился Черных, – Вчера мы поговорили на повышенных тонах, наговорили друг другу черт знает чего, а на следующий день я должен звать его к себе на дачу? Согласитесь, это как-то глупо… И, если уж говорить откровенно, я не хотел видеть его в числе гостей. Он всегда вел себя омерзительно на таких мероприятиях. Напивался, вел себя запанибрата, лез с поцелуями, с дурацкими тостами, нес какую-то чушь. Всем становилось неловко, кроме него самого. Наша ссора была хорошим поводом, чтобы не приглашать его. Кроме того, в клинике должен был остаться хотя бы один врач на случай, если придет посетитель с острой болью.
– А сотрудник, что не явился сегодня, тоже был у вас на даче?
– Бурцев? Конечно. Только уехал очень рано. Побыл минут сорок и быстро уехал. Мы были веселые, разговаривали по душам, а он сидел какой-то мрачный, озабоченный, было видно, что у него тяжело на душе. Я поинтересовался в чем дело, но он не ответил. Честно говоря, когда мне сообщили, что один из моих сотрудников покончил с собой, я подумал на него. А оказалось, что это Тучков. – Черных печально вздохнул.
– Какие отношения у них были с Тучковым?
– Бурцев его терпеть не мог. Впрочем, как и все здесь.
– Я бы хотел с ним побеседовать. – Черных кивнул и, открыв тонкую черную папку, быстро начеркал несколько строчек на маленьком отрывном стикере, разумеется с логотипом «Улыбка на все сто».
– Значит, в прошлую пятницу здесь были только Тучков и администратор. Правильно? Как вы сказали ее зовут?
– Кристина.
– Нам придется с ней поговорить.
– Хорошо. – сказал Черных и быстро вышел из кабинета.
Но разговор с Кристиной пришлось отложить, потому что неожиданно раздался стук и в приоткрытой двери показалось широкое, морщинистое лицо в ореоле седых кудряшек. Это была старуха, которую они видели у входа. Она хотела поговорить со следователем.
Правда повела она себя несколько необычно. Зашла в кабинет и брякнула с порога.
– Я хочу сделать заявление. Я знаю, кто убил его.
Глава 7
Что может быть неприятнее, когда кто-то считает вас пустым местом? Только когда пустым местом вас считают сразу несколько человек. Целый коллектив. Особенно неприятно это в том случае, если коллектив – сплошь милые, интеллигентные люди, а вы шестидесятичетырехлетняя старуха, у вас была бурная молодость, и вашего жизненного опыта хватило бы на десяток таких как они.
Какое-то время вы пытаетесь переломить ситуацию. Вы вмешиваетесь в их разговоры, высказываетесь громко, разными способами пытаетесь привлечь к себе внимание. Сначала они глядят на вас изумленно, как-будто неожиданно заговорила мебель, а потом отмахиваются, перебивают, даже не дослушав вас до конца. И постепенно вы начинаете терять присутствие духа, понимая, что ваш жизненный опыт и ваши высказывания здесь никому не нужны.