Она вздохнула и сказала решительно (все равно об этом пришлось бы рано или поздно сказать), что никто не ворвется, что нет никакого мужа. Вообще-то она была замужем, но ее мужа больше нет. Сейчас она не станет об этом говорить, потому что это слишком больно. Может быть, когда-нибудь… Когда они узнают друг друга получше.
Человек не обиделся, накрыл сочувственно рукой ее ладонь, кивнул соглашаясь.
– Только, чур, уговор. Тогда и ты меня ни о чем не спрашивай. У меня тоже есть личная трагедия. Давай какое-то время будем тайной друг для друга. Не будем бередить старые раны…
Они встретились еще пару раз, говорили на отвлеченные темы, чаще молчали, улыбаясь. И она подумала как-то, что если он захочет ее поцеловать, то она, пожалуй, не будет иметь ничего против. И когда он поцеловал ее в машине, она прислушалась к себе и поняла, что ей было хорошо. Ни хуже чем в прошлой жизни, ни лучше. Просто хорошо. И, не давая ей опомниться, он обнял ее и поцеловал ее еще снова, а потом тихо рассмеялся.
– Боже! Ты хоть знаешь, сколько мне лет?
– А что?
– Я уже не помню, когда обнимал девушку в машине. Наверное, это было лет двадцать назад. Я чувствую себя ошалевшим подростком.
Это была неправда, потому что для ошалевшего подростка он был слишком спокоен.
Он спросил, не могут ли они поехать к ней?
Она покачала головой. Он вздохнул.
– Понимаешь, я тоже не могу привести тебя к себе. Я дал себе слово, что никого не приведу в свой дом. А нам нужно побыть вдвоем, тебе не кажется?
– Да. – согласилась она и добавила неуверенно, – думаю, да.
Он сказал, что нужно снять квартиру. Временно, конечно. Пока они не станут близкими людьми. Спросил, не займется ли она поисками? Ему бы хотелось, что бы эта квартира нравилась в первую очередь ей, чтобы она могла расслабиться, наслаждаться их встречами. Он все оплатит.
И она подыскала квартиру, не слишком заморачиваясь, потому что ей было неважно, где они будут встречаться. Важно, чтобы все началось, потому что она устала быть одна, устала сравнивать, устала чувствовать внутри пустоту.
Они стали встречаться. Не жить вместе, просто видеться несколько раз в неделю, ничего друг у друга не спрашивая. Она знала его имя, фамилию, знала, что у него небольшая строительная фирма, которая занимала у него много времени и что он занятой человек. Она знала, что он замечательно целуется, что он опытен в постели, что у него обаятельная улыбка и приятный, бархатный голос. И больше не знала о нем ничего…
Что она могла сказать Савве об этом человеке?
Он говорил, что она ему нравится. Очень. Может быть, больше всех женщин, что были у него. Она такая красивая, молодая и… загадочная. Говорил, что в ней есть что-то таинственное, и он часто думает о ней, когда они не вместе.
То, что он говорил, казалось немного странным, потому что если вам кто-то нравится, вы неперменно захотите узнать об этом человеке больше. Он ничего не хотел о ней знать. И ничего не говорил о себе.
Девушка с синими глазами решила, что сама создала эти правила и сама же должна их нарушить. Она не верила, что ей грозит опасность, но то, что она живет с человеком, ничего о нем не зная, как сказал Савва, было ненормально.
Однажды, когда они пили на кухне чай, он смотрел на нее, улыбаясь и его глаза светились мягким светом, она сказала, задумчиво помешивая ложечкой чай:
– Знаешь, я была замужем.
Он удивился, что она ни с того ни с сего затеяла этот разговор.
– Знаю, ты говорила.
– Ну вот. Я просто хотела сказать, что любила его. Очень. Он погиб. Авария.
– Понятно. – он вздохнул. Поднялся. Посмотрел на часы. – Знаешь, мне пора бежать. У меня деловая встреча.
Она посмотрела на него изумленно. Он вроде никуда не спешил. Даже собирался остаться на ночь.
– Подожди! – она подошла к нему близко, закинула руки на плечи, заглянула в глаза, которые теперь показались ей холодными. – Тебе неприятно то, что я сказала?
– Да нет, – он пожал плечами. – Просто я не понимаю, зачем ты это говоришь? Мы же вроде договорились…
Девушка посмотрела на него внимательно.
– Ты боишься услышать что-нибудь обо мне или не хочешь, чтобы я расспрашивала о твоей жизни?
– Ни то и ни другое. Мне нравится как все идет. Я, конечно, могу послушать, что там было у тебя, но сам не готов бередить старые раны. Я тебе говорил, у меня все сложно.
– Что сложно?
– Все.
– Ты женат?
– Нет. Теперь нет.
– В разводе?
– Нет.
– Как такое может быть?
– Может. – он упрямо мотнул головой и почему-то избегал ее взгляда. – Иногда такое случается. Тебе должно быть хорошо это известно.