«Алекс», старший в группе, должен был принять дела у людей из Красной Армии, действовавших в Шанхае, и с помощью Вейнгартена — специалиста по радио, восстановить регулярную радиосвязь с Россией, прерванную совсем недавно. И хотя шанхайская полиция довольно быстро отнесла Зорге и Вейнгартена к числу вероятных советских агентов, однако истинные задачи китайской миссии 4-го Управления так никогда и не были установлены.
В течение шести месяцев своего пребывания в Китае Зорге занимался подготовительной работой по организации шпионской группы, которая должна была базироваться в Шанхае, распространяя свою деятельность на весь центральный Китай, а также устраивал для себя журналистскую «крышу». И первое, что он сделал, — нанес визит в Германское генеральное консульство в Шанхае, о чем гласит запись от 17 января, — ровно через неделю после прибытия в Китай. В консульстве он представил рекомендательное письмо от департамента прессы германского МИДа в Берлине, датированное 28 ноября 1929 года и написанное в качестве рекомендации редактором немецкой сельскохозяйственной газеты д-ром Юстусом Шлос-сом, который пользовался поддержкой германского министерства продовольствия и сельского хозяйства.
Зорге объяснил сотрудникам германского консульства, что желал бы изучать сельскохозяйственные условия Китая, чтобы написать серию статей для газеты д-ра Шлосса. Его приняли без вопросов и снабдили несколькими рекомендациями на имя ведущих немецких бизнесменов в Шанхае, а также к другим консульским властям в Китае.
В последующем отчете сотрудник германского консульства, принимавший Зорге, особо подчеркнул, что ему были выданы рекомендательные письма к двум германским корпорациям — «Dyestuffs» и «Nitrogen», как лучшим местам для получения материала по сельскому хозяйству Китая. «Зорге тогда занимал меблированную комнату в одном из скромных пансионов и, очевидно, вел довольно уединенную жизнь. В адресной книге для немцев, живущих на Дальнем Востоке, указан его адрес: «Д-р Рихард Зорге, П. О. 1062, Шанхай», который был прекрасно известен шанхайской полиции.
Германское консульство в дальнейшем почти ничего не знало о деятельности Зорге, за исключением разве того, что он предпринял продолжительную поездку в глубь Китая и что одно время ходили смутные слухи, что он якобы связан с китайскими левыми.
Но все это выглядело довольно естественным на фоне его открытых журналистских связей, которые он завел еще в Берлине, поскольку Зорге не делал особых попыток скрыть свои левые убеждения в беседах с немцами, живущими в Китае. И в самом деле, другое поведение могло бы только вызвать подозрения.
Почти невозможно теперь проследить деятельность Зорге и его передвижения в эти первые месяцы пребывания в Китае. Очевидно, что поначалу его главными источниками информации были приятели-журналисты, а также немецкие бизнесмены, особенно торговцы оружием в Договорных портах, то есть те, чьей информацией воспользовался бы любой профессиональный журналист.
9 мая 1930 года, как записано в архивах шанхайской муниципальной полиции, Зорге выехал в Кантон, где пробыл шесть месяцев. Жил он все это время в международном сеттльменте, в меблированных комнатах, содержавшихся какой-то датчанкой, и беспрепятственно расширял свои познания Китая. Из Кантона он совершал многочисленные «исследовательские поездки» в южные районы страны, а также устанавливал контакты в городе, подобно шанхайским. Посетив германское консульство, он получил возможность войти в среду немецкой общины, а рекомендательные письма генерального консула оказались для него весьма полезными.
Кантон был вторым по значению после Шанхая открытые портом и индустриальным центром, а его близость к колонии Британской короны — Гонконгу — сделала город ценным с точки зрения прослушивания. Это был также и тот центр, из которого можно было изучать фракции соперничающих друг с другом военачальников в южных провинциях Китая и их отношения о режимом Чан Кайши в Нанкине.
В течение этих первых месяцев укрепилась репутация Зорге как журналиста, специализирующегося на китайских делах, и, соответственно, окрепла и «крыша». Однако в середине ноября он получил известие от «друзей», что его присутствие настоятельно необходимо в Шанхае, и, таким образом, первый период ученичества для него закончился.