Проблемы начались уже через месяц. Приносившая к нему бумаги на подпись бухгалтер Любовь Петровна с некоторым сомнением выложила факсы, пришедшие с одного северного металлургического комбината — сразу несколько требований проплаты поставок никеля в адрес его завода. В факсах же сообщалось, что никель уже отгружен и следует по адресу фирм, указанных в гарантийных письмах.
— Юрий Алексеевич, я что-то не припомню этих заказов. Никогда мы столько никеля не брали. Да и гарантий никаких не высылали — это уж точно, я проверила. Ерунда какая-то!
Любовь Петровна, конечно, не могла знать о том, что еще месяц назад на этот северный комбинат прибыл откомандированный Нертовым представитель их завода. Представитель, имевший на руках все необходимые, подписанные самим директором, подтверждения своих полномочий, разместил на комбинате заказы на поставки никеля, который в тот год мог отпускаться только ограниченному правительственными распоряжениями числу предприятий страны. Их завод как раз входил в этот перечень, так что вопросов не возникло. Руководство комбината, правда, было несколько озадачено слишком большими запросами завода — в прежние годы объемы поставок в этот райцентр были значительно ниже. Однако представитель Юрия Алексеевича решил эту проблему без труда: любопытство было пресечено обещанием оплаты некоторых задолженностей комбината. И в самом деле, вскоре некто оплатил его долги по электричеству…
Счета и требования предоплаты и оплаты за пошедший потоком на завод никель посыпались на бухгалтерию. Объяснить кому-либо их происхождение Юрий Алексеевич был не в состоянии, хотя прекрасно знал, в чем здесь дело. Суммы складывались фантастические и, надумай сейчас тот северный комбинат взыскать их через арбитраж, завод Юрия Алексеевича был бы просто разорен.
Единственное, что оставалось Нертову-старшему, это обратиться за помощью в обслуживающий его завод банк. Это и был банк Андрея Артуровича Чеглокова.
Разговор с банкиром предстоял непростой. Как только в один из приездов в Питер Юрий Алексеевич намекнул Чеглокову, что у него есть одна крайне деликатная тема, Андрей Артурович предложил перенести встречу по этой теме куда-нибудь в спокойное место. «Не телефонный разговор», — промолвил он и предложил вместе пообедать.
Через Петроградскую сторону выехали к Черной Речке, миновали квартал-другой приземистых домиков и остановились у небольшого ресторана. «Здесь все свои», — успокоил Андрей Артурович. Их встретила симпатичная женщина, директор заведения, больше похожая на вузовскую преподавательницу. Как позднее узнал Юрий Алексеевич, она была женой одного из членов правления банка и еще недавно — доцентом экономического института.
— Как бизнес, Наташа? — улыбнулся ей Чеглоков, представляя гостя.
— Осваиваемся помаленьку. Вы здесь будете обедать или в кабинете?
— Сегодня — приватно. А здесь шофера накорми. И дай-ка нам чего-нибудь домашнего.
Через общий зал Наташа провела их в кабинет рядом с кухней. Это была комната на один стол, крохотная столовая в стиле ретро — со старинным массивным буфетом, гравюрами и медвежьей головой на стене. На столе стояли серебряные приборы. Полная приватность, так сказать.
Развернув крахмальную салфетку на коленях, банкир выжидательно посмотрел на Юрия Алексеевича.
— Ну-с, какие у нас проблемы?
Директор решился рассказать обо всем от начала и до конца. А как еще было рассчитывать на полное понимание?
— Да-а… — Протянул банкир, помешивая ложкой остывший супчик, к которому он так и не притронулся, пока слушал всю эту историю. — Влипли вы, однако. Жену мне вашу жаль. Но знаете, не вы первый и не вы последний.
Юрий Алексеевич подумал, что зря он затеял весь этот разговор. Чеглоков внимательно посмотрел на него. Закурил.