Я охотно поклялась. Не нужно мне никакого имущества! Я хотела наконец увидеть лицо моей матери.
* * *
— Я тоже захотел увидеть лицо Касиной матери, и, поверьте мне, мать оказалась такой же красавицей, как и дочка, — рассказывал поручик Болек, трудясь над куриной ножкой и соусе. — Очаровательная женщина! И видели бы вы ее в тот момент! Я говорю не о матери, о дочери. У меня не осталось ни малейших сомнений — девушку действительно интересовали вот эти альбомы. Из-за снимков родителей она могла бы и тетку прикончить, но тогда сделала бы это днем раньше. Заполучить альбомы стало для нее навязчивой идеей, она была готова ради этого пойти на все, ну и пошла, отказавшись от притязаний на законное наследство...
— Должно быть, девушка и в «самом деле необыкновенно хороша, — скептически заметил Януш, глядя на восторженного поручика. — Вон как голову тебе задурила...
А тот, проигнорировав ехидное замечание, продолжал без остановки:
— У нее и в самом деле предки были не из бедных.
Бабки, деды, отец располагали очень значительным состоянием, особенно дед или прадед, еще до войны.
Видел я фотографию: роскошная вилла, какой-то прием на большой веранде, избранное общество, в дверях горничная с подносом в белом фартучке...
И, заметив наши скептические усмешки, горячо добавил:
— Нет закона, по которому красивая девушка обязательно должна быть виновной.
— Нет, нет, — примирительно сказал Януш. — Тем более что у вас и доказательств ее виновности нет. В вашем уникальном деле нет виновных, потому что оба мертвы, кража.., кража тоже под знаком вопроса. То есть кража имела место, это доказанный факт, но в данном случае нет пострадавшего. У кого украли?
— У Каси...
— А ты уверен, что деньги в тайнике были ее собственностью? Может, просто бесхозный клад. Вы узнали, что за клад, кем был спрятан? То-то. Рассуждения о прадедушке с его манией припрятывать свои богатства — не более чем слухи. Доказательствами вы не располагаете. Тот же, кто нашел ничейное имущество, к уголовной ответственности не привлекается. В крайнем случае, претензии к нему может предъявлять лишь государственная казна, и то, если этот аспект не вызывает сомнений. И тогда вообще дело к тебе не относится.
— Так ты хочешь сказать, что дело о краже не в нашей компетенции?
— Создается такое впечатление. Но тут есть два сомнительных элемента: незапертая дверь и исчезновение золота. Само уйти оно не могло. Вот если бы его обнаружили у Каси...
— Но его не обнаружили. И вообще ничего подозрительного в ее квартире не нашли.
— Значит, в вашем деле далеко не все ясно, и я бы это так не оставил. Даже если прокуратура придет к другому выводу...
Болек рассердился:
— Остается надеяться, что еще кто-нибудь кого-нибудь пристукнет. И тогда дело окажется в нашей компетенции. Я лично, во всяком случае, намерен разрешить девушке пользоваться квартирой, намерен отдать ей ключи. Посмотрим, что она сделает...
Тут в мужской разговор вмешалась я.
— У Януша появились какие-то сведения о продаже. Он начал было мне рассказывать перед твоим приходом. Кажется, ему удалось пообщаться с посредником.
Болек вопросительно взглянул на Януша.
— Удалось, удалось, — подтвердил Януш. — Ваше дело заинтересовало меня, в нем есть невыясненные обстоятельства, оставленные следствием без внимания, вот я и постарался выяснить их. На свой страх и риск. Такое, можно сказать, частное расследование.
— Дай Бог тебе здоровья! — обрадовался Болек. — И не тяни резину, рассказывай толком.
— Вопросом об обмене она занялась больше года назад и сама обратилась в фирму, занимающуюся продажей квартир. Позвонила посреднику-риэлтеру...
— Кто «она»?
— Тетка. Посредник приезжал в ее квартиру, и состоялся примечательный разговор. Хозяйка квартиры, ваша покойница, заявила о своем желании продать квартиру, ибо стала старой и немощной, ей трудно самой содержать квартиру в порядке.., гм...
«в порядке». Вот она и решила квартиру продать, а сама намерена переехать жить к племяннице.
— Что?!
— То, что слышишь. К племяннице!
— Холера! Ты отдаешь себе отчет в том, что теперь мотив убийства — как на ладони?
— Отдаю, но ведь еще не доказано, что это правда Так тетка заявила посреднику. Посредник, как ему и положено, нос воротил, придирался, дескать, квартира в таком запущенном состоянии... Она заверила, что отремонтирует квартиру, приведет ее в полный порядок. Они поторговались, причем тетка проявила поразительную алчность, и риэлтер взялся за посредничество. В конце концов, не его дело, где собирается жить хозяйка продаваемой квартиры, это ее проблемы. Он проверил то, что входило в его обязанности: право тетки на владение квартирой и, следовательно, на ее продажу. Документы оказались в порядке, сделка была завершена, и посредник принялся за дело.